ГЛАВНОЕ СОБЫТИЕ

Я приветствую всех, кто в эту минуту смотрит телеканал RTVi и слушает "Эхо Москвы". Это программа "Власть" и я, ее ведущий Евгений Киселев. Смотрите и слушайте наш совместный проект каждую пятницу в 8 вечера по московскому времени. Сегодня 29 февраля 2008 года. До конца второго президентского срока Владимира Путина остается 68 дней. До выборов нового президента России – 2 дня. До окончания тюремного срока Михаила Ходорковского – 1333 дня. Сегодня, между прочим, Касьянов день. Бывает это только один раз в четыре года, по високосным годам. А Михаил Касьянов в выборах не участвует. Смешной такой парадокс. В последний день разрешенной агитации Владимир Путин выступил с телевизионным обращением к нации. Подробности в материале Сакена Аймурзаева.

Слухи о предвыборном телеобращении Владимира Путина появились за несколько дней до сегодняшнего президентского эфира. Детали выступления, его продолжительность, время появления на экране — все это по традиции хранилось в строжайшем секрете, отчего многие спекулировали на тему предстоящей прощальной речи, говорили о том, что Путин в очередной раз произнесет что-то судьбоносное. Не произнес. Короткое, штатное, политкорректное обращение уходящего президента, показанное в новостях, так не похоже на все, что он говорил в последнее время:

Дорогие друзья, мы все хорошо понимаем, как велика роль и ответственность главы такого государства, как Россия. И как важно для него доверие граждан, насколько оно необходимо для эффективной и уверенной работы на посту президента, для обеспечения стабильности в стране. И потому 2 марта будет важен каждый ваш голос. Важно мнение каждого из вас. Прошу вас прийти в воскресенье на выборы и проголосовать за наше с вами будущее. За будущее России!

Сдержанность Путина, его отстраненность, разумеется, не случайны. С одной стороны, все, что нужно, президент уже сказал, да еще и в такой риторике, что помниться будет долго. В то же самое время Путин очевидно хочет оказаться над схваткой. И это несмотря на данное год назад обещание открыто признаться в период предвыборной кампании, на кого он положил глаз:

Я тоже гражданин Российской Федерации, чем очень горжусь, и, конечно, оставляю за собой право высказать какие-то предпочтения. Но буду делать это только в период предвыборной кампании.

Безусловно, полного молчания Путин не хранит. Но почему высказывается так сдержанно? Ответ в тактике передачи власти, в той технологии, которую президент избрал. Главный пункт этой тактики — политкорректность и соблюдение внешних юридических приличий. Преемника не называл — партии, прошедшие в парламент, предложили. Накануне выборов ни на кого не указывал – просто позвал на избирательные участки, что, кстати, делают многие главы государств. И даже время выступления, которое москвичам показалось неурочным, 10 утра, выбрано неслучайно, с целью соблюсти формальности. Если бы агитку президента показали позже — на Дальнем Востоке уже наступил бы день тишины, а для тех, кто живет в других часовых поясах, обращение повторят еще не раз. В этой миссии Путина-агитатора нескрываемое желание обеспечить явку. Но и тут палка о двух концах. Низкая явка сведет в глазах Запада легитимность Медведева – отраженную путинскую – на нет, но и заоблачный рейтинг преемника уходящему президенту явно ни к чему. В поисках баланса президент и выбрал самый простой выход — переложить ответственность на тех, кого сегодня позвал на выборы. А что до прощаний и речей на дорожку – то на них у Владимира Владимировича еще есть почти два месяца. Успеет.

Я теперь хотел бы представить сегодняшнего гостя программы "Власть". В качестве нашего эксперта на этот раз выступает известный российский экономист и политолог Владимир Милов, глава Института энергетической политики, который с некоторых пор еще и позиционирует себя как политик – в частности, вышел его нашумевший независимый экспертный доклад "Путин. Итоги", который подготовлен Владимиром Станиславовичем вместе с Борисом Немцовым. Об этом мы уже как-то рассказывали и, возможно, еще поговорим. Но вот первый вопрос, который я хотел бы вам задать и как политологу, и как эксперту, и как человеку, который стал позиционировать себя как политик. Вы публично объявили о том –вы не одиноки, там большая компания, по-моему, четыре с лишним тысячи подписей под этим письмом – вы публично объявили, что не участвуете в выборах, даже, по-моему, завтра понесете это письмо в Центризбирком.

Совершенно верно. В Центральную избирательную комиссию. Да.

Почему вы приняли такое решение?

Ну, что касается моей позиции, то здесь все понятно. Это, безусловно, никакие не выборы, это фарс. О чем, собственно, говорят и те пять тысяч людей, которые уже сегодня подписали это обращение размещенное на сайте "Ежедневного журнала" www.ej.ru. Это фарс, который проходит в условиях полного отсутствия свободы слова, свободы собраний и свободы для деятельности политических партий и политической оппозиции, в условиях масштабного применения административного ресурса, в условиях просто неприличного доминирования кандидатов от власти в информационном поле, в условиях когда даже те кандидаты от оппозиции, которые собрали установленные законом два миллиона подписей, все равно оказались незарегистрированными – я как раз говорю о Михаиле Касьянове, у которого всего триста подписей отбраковали как фальшивые, а к остальным придрались из-за нарушения оформления.

Да, вот это, кстати, очень точное замечание, потому что даже наши коллеги, журналисты некоторые, путают два понятия – недействительные подписи и недостоверные подписи. Оказывается, "недостоверные подписи", термин, применимо когда речь идет о прямой фальсификации, когда сборщик подписей расписывается за гражданина, гражданин должен поставить собственноручную подпись. А "недействительные подписи" – это, оказывается, подписи, где запятая неправильно стоит или при написании паспортных данных написано не "город", а "г.", условно говоря.

На мой взгляд, вся эта история с Касьяновым показывает, что при действующем, нынешнем российском законодательстве просто нет физической возможности проводить нормальные, честные, цивилизованные выборы. Во-первых, кандидата заставляют в течение крайне короткого срока, меньше трех недель, собрать два миллиона подписей. Но вот Касьянов это сделал. А, во-вторых, как видите, существует масса возможностей для таких технических, совершенно незначительных придирок, несмотря на то, что физически подписи есть, тем не менее все равно есть возможность отказать в регистрации, то есть это "пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что"…

С другой стороны, если говорить о сборе подписей, все-таки не такая уж это неосуществимая задача, как говорят некоторые. Легко посчитать, что если имеется, как у Касьянова, 7,5 тысяч сборщиков подписей по стране при наличии политической организации, скажем, партии или движения в твою поддержку, а Касьянов много месяцев занимался сколачиванием этого движения, НДС, то каждому сборщику надо собрать-то двести подписей.

Вы правы. Это технически решаемая задача. И как раз Касьянов доказал, что даже несмотря на всю сложность этого дела, эти подписи собрать технически можно. Но вот дальше выяснилось, что даже при том, что их реально собрали, оказалось, что это еще не гарантирует, что тебя зарегистрируют кандидатом в президенты.

Но ведь понятно, зачем все это делается. Власть поставила, очевидно, перед собой задачу обеспечить преемственность, стабильность, а под преемственностью и стабильностью на самом деле имеется в виду несменяемость, отсюда и правила сбора подписей, и изменения в законодательстве, и ликвидация порога явки.

Что означает, Евгений, что по сути дела процесс, который сейчас проходит, он просто не является выборным. Он является некоторым заранее срежиссированным процессом, который ограничен рамками такого драконовского законодательства, который направлен на заранее известные…

Хорошо, но ваши оппоненты могут возразить: возьмите, например, выборы в Соединенных Штатах Америки, там тоже в известном смысле запрограммированный результат – победит либо кандидат от Республиканской партии, либо кандидат от Демократической партии, все остальные кандидаты не имеют ни доступа к средствам массовой информации, ни реальных шансов противостоять двум мощным партийным машинам таких давно сформировавшихся и утвердившихся на американской политической арене партий. Попробуй, скажем, независимый кандидат – шансов не имеет, даже если он миллиардер.

А вот я как раз именно поэтому не считаю американскую избирательную систему идеальной. Американская демократия сильна другим – институтами и верховенством закона, независимой судебной системой, но вовсе не наличием вот этих двух доминирующих партий. На мой взгляд, это исторически сложилось, что там они есть, но на мой взгляд, это серьезное ограничение, которое, кстати, способствует большой апатии избирателей в США. У нас-то, кстати, несмотря ни на что, избирателей больше приходит на выборы, чем в Соединенных Штатах. Я думаю, что вопрос трансформации избирательной системы в Америке это вопрос времени. Но в Европе, например, ситуация совершенно другая – там гораздо больше свободы и для новых партий, и для независимых кандидатов. Мы видим, как в Германии левая партия, которая на базе бывших коммунистов была создана, как она стремительно набирает там популярность. Так что нам надо лучшие образцы копировать в этом смысле, а не худшие.

Ну, хорошо, а вот что делать оппозиционным силам в такой ситуации? Вот, например, Михаил Делягин, известный критик нынешней власти, пишет, что не надо суетиться – смысл такой, я не цитирую, я пересказываю его статью, появившуюся, кстати, по-моему, в том же "Ежедневном журнале" в Интернете – не надо суетиться, спешка бессмысленна, надо формировать безобидные, невнятные структуры, выявляющие и втягивающие в работу разумных и ответственных людей, которые затем будут делегироваться во власть и активизировать дискуссию, вырабатывая общую точку зрения общества на его развитие, чтобы общественным консенсусом определить политику нового государства после его формирования. Что же касается всего остального, по мнению Михаила Геннадьевича, "вертикаль власти" падет уже очень скоро, на наших глазах, и нам нужно будет увернуться из-под нее и приступить к строительству новой государственности.

Я что-то сомневаюсь, что так все это произойдет скоро. Я согласен с Делягиным только в том здесь, что не надо суетиться. И мне кажется, уже истории предыдущих политических циклов и выборов доказали, что оппозиционным силам имеет смысл подумать не о скорости, а о качестве. Собраться, наконец, действительно серьезно поговорить о том, а какие политические силы в стране должны появиться, чтобы консолидировать серьезную поддержку тех людей, которые не согласны с существующим в России положением. Я, кстати, могу сказать, что именно на это направлена новая гражданская конференция демократических сил, которая состоится 6 апреля в Санкт-Петербурге, и заявление большого числа политиков и общественных деятелей на эту тему было на этой неделе опубликовано – оно, кстати, тоже есть в "Ej" – "Ежедневном журнале", и я в числе подписавших его. Мне кажется, сегодня время для такой спокойной работы.

А вот попытки видимым образом подготовиться заранее к возможным переменам, считает господин Делягин, будут уничтожены умирающим государством, справедливо видящим в них смертельную угрозу себе.

В этом смысле нас, конечно, ждет некоторая борьба и, возможно, жесткая. Я думаю, что те, кто понимает непродуктивность попыток хождения во власть, о чем пишет Делягин… Ведь Делягин что пишет – он пишет, что надо делегировать своих представителей, которые как бы расшатают систему изнутри. Ну, я был в этой системе, и могу вам сказать, что это просто контрпродуктивная тактика, не имеющая никаких перспектив. Скорее система изменит этих людей, что, кстати, мы видим на массе примеров. Мы просто видим, как это происходит, на конкретных случаях. Вот Анатолий Чубайс недавно давал интервью журналу "The New Times", где сказал, что если в России была бы открытая демократия, то, может быть, какие-то нехорошие люди победили бы на выборах.

Знаете, эта коллизия не нова, потому что в советское время некоторые представители интеллигенции или, скажем, образованного класса, не все из них могли бы, наверное, пройти вот эту строгую проверку на принадлежность к интеллигенции, но, тем не менее, они говорили "ну, давайте мы будем все-таки вступать в эту партию, служить этой системе, потому что, если хорошие люди там будут внутри, то, может быть, и система станет лучше".

Все-таки та ситуация была, во-первых, несколько иной. У нас действительно было тоталитарное государство и на самом деле просто не было других шансов нормально организовать свою жизнь иногда иначе как будучи лояльным. Но и, кстати, многие при этом достойные люди выбирали неучастие в системе – не ходить в партию, не ходить во власть. И это было совершенно правильно. Но вот еще раз, я просто лично знаю очень многих людей, которые вроде нормальные, цивилизованные, которым даже не нравится то, что в стране сегодня происходит. Очень многие из них сегодня во власти. Они хотели бы перемен. Но я вижу как они просто деградируют со временем, они еще несколько лет назад были готовы, говорили всерьез о том, что подадут в отставку из-за того, что в Россию не пустили бизнесмена Уильяма Браудера, а сегодня они закрывают глаза на гораздо более отвратительные вещи, которые происходят у нас – избиение мирных демонстрантов, история с Василием Алексаняном. И ничего, молчат, то есть порог моральной чувствительности постоянно повышается. Думаю, что вот эта стратегия, о которой говорит Делягин, как бы расшатывание системы изнутри, она в итоге просто не сработает, скорее система просто перемелет этих технократов, гражданских людей, которые туда пойдут. Мы, безусловно, должны показать власти силу, должны показать, что есть серьезные люди, которые не хотят сотрудничать с этим режимом на тех условиях, которые он предлагает, и которые готовы заявить серьезный, качественный, квалифицированный протест. Кстати, наша книжка с Борисом Немцовым именно на демонстрацию этого была во многом направлена.

Давайте мы сейчас прервемся на минуту-другую рекламы и анонсов предстоящих программ и затем продолжим наш выпуск. Оставайтесь с нами.