ГЛАВНАЯ ТЕМА

Я напомню, вы смотрите и слушаете программу "Власть" на канале RTVi и на волнах радио "Эхо Москвы". Мы переходим к заключительной части нашей программы. И среди важных политических событий минувшей недели, конечно же, должны упомянуть встречу Путина и Буша в Сочи. Уже точно это последняя встреча в нынешнем президентском качестве обоих лидеров. Путину остается быть на своем посту меньше месяца, Бушу – девять с небольшим. Буш уходит окончательно и бесповоротно, Путин, уходя остается, более того, может теоретически вернуться еще на два срока подряд. На смену Бушу придет кто-то из политиков, которые сегодня лидируют в президентской гонке в США – либо республиканец Маккейн, либо один из двух претендентов на пост президента от Демократической партии – Хиллари Клинтон, которая уже провела два срока в Белом доме в качестве первой леди, либо менее опытный, но на взгляд многих более свежий и харизматичный Барак Обама. Но кто бы ни победил, ни у кого нет сомнений, что в Америке будет полновластный президент. У нас же в России, несмотря на многократные уверения уходящего президента, что он не собирается посягать на полномочия преемника, став при нем премьер-министром, перераспределять эти полномочия в свою пользу, несмотря на все это, остается множество сомнений: кому же все-таки будет принадлежать реальная власть в стране? И хотя Путин на весь мир объявил, что он "уходит на дембель", трудно избавиться от ощущения, что на самом деле Путин остается на сверхсрочную. Тему продолжит наш очередной редакционный комментарий. В прошлое воскресенье телевизионные экраны всего мира обошли эффектные кадры: Владимир Путин и Джордж Буш в Сочи, чуть ли не взявшись за руки, идут вдвоем без охраны, без переводчиков к морю на закате дня. О чем разговаривали два уходящих президента? Утверждают, Путин спросил Буша: "Кто победит на президентских выборах в США?". На что Буш ответил честно: "Не знаю. Но если демократы сделают своим кандидатом Барака Обаму, то проиграют точно". Прогноз, кстати, небезосновательный. Все больше экспертов высказывают мнение, что победить набирающего обороты кандидата республиканцев Джона Маккейна под силу только опытной Хиллари Клинтон, и то – при определенных обстоятельствах. Интересно, спросил ли в свою очередь Буш у Путина, что будет дальше у вас в России, когда Дмитрий Медведев вступит в должность президента — кстати, Медведев тоже был в Сочи, и Буш встречался с ним отдельно. Что мог ответить Путин Бушу, глядя на то, как солнце садится в Черное море? Помогу Дмитрию порулить? Если у него будет получаться, уйду совсем, а если не справится, через четыре года вернусь, а может быть, и раньше? Нет, едва ли Путин с Бушем говорил так откровенно. Но своим-то, самым близким, самым доверенным членам команды он должен ответить на главный вопрос: рассчитывать ли им на то, что Путин вернется, или нет? И если Путин хоть полусловом обмолвится или уже обмолвился про то, что Медведев может не справиться, для путинского ближнего круга это — сигнал. Тогда они, глядишь, сделают все, чтобы новый президент не справился... Впрочем, как всегда на развилках нашей новейшей истории, решение принимает Путин и только Путин, а процесс этот — черный ящик. Судить можно только, когда результат налицо. Вот, например, уже точно известно, что Путин вступит в должность премьер-министра незамедлительно, может, даже суток не пройдет между отставкой и новым назначением. О чем это говорит? Только об одном: Путин не хочет выпускать власть из рук даже на мизерный срок. Далее. 14 апреля на съезде "Единой России" мы узнаем, согласится ли Путин стать лидером партии? Если да, то это будет свидетельствовать только об одном — он ищет инструменты укрепления своей власти на новом посту. Нет другой рациональной причины для Путина возглавлять партию, о которой он еще недавно отзывался так пренебрежительно — мол, так себе партия, и кто к ней только ни прилипает, но другой-то нет. Далее. После 7 мая мы узнаем о новых назначениях в администрации президента, в министерствах и ведомствах "со звездочкой" - тех, что по закону о правительстве подчиняются президенту напрямую, прежде всего, "силовых", в государственных телекомпаниях и других важнейших структурах власти. Если мы не увидим на этих постах никого из новых людей, которых можно было бы считать назначенцами Медведева, то это лишь усилит подозрения, что новый президент будет царствовать, но не править. Строго говоря, есть две крайние точки зрения. Согласно одной из них, Дмитрий Медведев обречен быть безвластным местоблюстителем президентского престола, готовым чуть ли не по свистку уступить его обратно. Согласно другой версии, Владимир Путин гордится тем, что сумел сделать следующим президентом России молодого, высокообразованного, современного человека и готов служить ему верой и правдой, не то что премьером — советником, помощником, секретарем, пожертвовать репутацией, популярностью, высоким рейтингом, которые обречены сгореть в огне растущей инфляции и недовольства граждан назревшими непопулярными реформами вроде реформы ЖКХ. Эта версия тоже вызывает большие сомнения: Путин в политическом альтруизме никогда замечен не был. Если ответа на вопрос, останется ли Путин фактическим властителем России или действительно отойдет на вторые роли, не знает практически никто, то оценить реальность непрекращающихся разговоров о грядущей медведевской оттепели несколько легче. Как гласит один из законов Паркинсона, если вам кажется, что ситуация улучшается, значит, вы чего-то не учли. Вот, к примеру, газета "Коммерсант" произвела сенсацию, сообщив, что неделю назад на саммите Россия-НАТО в Бухаресте, когда речь зашла об Украине и о перспективе ее вступления в Североатлантический альянс, Путин вспылил и, обращаясь к Бушу, сказал: "Ты же понимаешь, Джордж, что Украина — это даже не государство! Что такое Украина? Часть ее территории — это Восточная Европа, а часть, и значительная, подарена нами!". И тут он очень прозрачно намекнул, - продолжает "Коммерсант", - что если Украину все же примут в НАТО, это государство просто прекратит свое существование. То есть фактически он пригрозил, - заключает газета, - что Россия может начать отторжение Крыма и Восточной Украины. Многие подумали, что едва ли Путин мог быть столь резок. Но после того, как министр иностранных дел Лавров в интервью "Эху Москвы" фактически подтвердил, что в случае вступления в НАТО Украина может развалиться, большинство поверили, что все, о чем рассказал "Коммерсант", действительно имело место. МИД Украины даже направил сегодня Москве ноту с требованием объясниться. Если так — о какой оттепели можно говорить всерьез, если внешняя политика круто ужесточается?! Уместно напомнить, что первая, хрущевская, оттепель началась не только разоблачительным докладом о преступлениях Сталина на ХХ съезде КПСС — тот же съезд впервые принял абсолютно революционное по тем временам решение, что между Советским Союзом и Западом возможно мирное сосуществование. Если же теперь Россия будет реагировать на намерение Украины или, скажем, Грузии вступить в НАТО фактически выдвижением территориальных притязаний, постановкой вопроса о существующих границах, если Путин станет не только премьером, но и лидером правящей партии, если мы увидим, что новый президент Медведев не смог назначить хотя бы несколько своих людей на мало-мальски значительные посты, если — что, кстати, будет весьма красноречиво — недавние разговоры о возможном помиловании Михаила Ходорковского обернутся новым судебным процессом и новым суровым приговором, все надежды на оттепель, все разговоры про новое либеральное президентство и все цитаты из матушки Екатерины про свободу, которая лучше несвободы, можно будет благополучно забыть. Ждать осталось недолго — за какие-нибудь полгода все должно проясниться. Ну а теперь я хочу вернуться к разговору с нашим сегодняшним гостем, экспертом Московского центра Карнеги Андреем Рябовым. Как вы относитесь вообще, Андрей, к этим разговорам, что может быть некое смягчение политических нравов, оттепель – не оттепель, но хотя бы косметическая либерализация?

Я отношусь настороженно, но тем не менее вижу одно определенное направление, которое вполне может стать реальным. Речь идет о так называемой, или, как это говорится, Медведев, выступая еще в качестве кандидата в президенты, обозначил это борьбой с правовым нигилизмом, и надо сказать, да, эти слова были очень восторженно восприняты той частью общественности, политического класса, которая как бы была настроена на них, но на мой взгляд, появились какие-то первые признаки того, что все-таки что-то может быть сделано. Я имею в виду этот самый запрет на торговлю государственной землей, который, в свою очередь, вызвал такую бурную реакцию и правительства, и как было показано сегодня в вашем сюжете, главы Минприроды Трутнева, который вынужден был аннулировать…

Но здесь надо отдать должное, например, последовательной позиции редакции газеты "Ведомости", которая эту историю тянула на первой полосе, по-моему, несколько недель. Если бы одно из наиболее авторитетных, скажем так, формирующих общественное мнение, ну, не общественное мнение, но, скажем так, влияющих на мнение в элитных кругах изданий не напоминало об этом изо дня в день, может быть, этого бы и не произошло.

А решение Высшего Арбитражного Суда, о котором писали недавно российские деловые газеты, который очень четко ограничил применение статьи 129 Гражданского кодекса, по которой налоговики так активно забирали имущество по соответствующим искам в государственную казну? То есть появились некоторые признаки. А мы знаем, что Высший Арбитражный Суд возглавляет, действительно, один из членов команды Дмитрия Медведева Антон Иванов.

Однокурсник.

Однокурсник. Поэтому все-таки я бы не сказал, что эти некие сигналы, которые были в ходе избирательной кампании, они как-то повисли в воздухе на фоне многочисленных других событий другого рода, которые были прекрасно изложены в вашем комментарии. Какие-то попытки каких-то движений в этом направлении есть. И, пожалуй, я думаю, что это наиболее перспективное направление. Перспективное в каком плане – в том, что именно оно может быть поддержано значительной частью номенклатуры или элитных кругов, как угодно.

Да и значительной частью общества, потому что кто же будет возражать против возможности обратиться в суд и получить справедливое решение по своему делу?

Проблема стоит, если ее можно сформулировать в таком социально-философском плане, как проблему игры по правилам или игры с правилами. Так вот, из команды Медведева идет четкий импульс о том, что есть желание все-таки вернуться или попытаться вернуться к игре по правилам. Поскольку игра с правилом, особенно в последние годы, стала очень… От нее действительно устали многие. Устали не только на низовых уровнях социальной пирамиды, но устали и многие элитные группы. Этот бесконечный передел собственности, бесконечно люди в масках, представители различных силовых структур, которые приходят, что-то отбирают, что-то описывают и так далее. Здесь это направление по крайней мере видится вполне реалистичным. Реалистичным не только потому, что есть люди, которые как бы сформулировали эту идею, хотя и сделали это очень осторожно, но реалистичным в силу того, что может быть ответный импульс.

Но тут бы я вам возразил – а что тогда делать с делом Ходорковского? Если верить адвокатам, которые защищают его в новом деле, которое то ли будет еще, то ли не будет, мы не знаем, но по идее в начале мая какие-то новые решения по этому делу, просто по процессуальной стороне этой истории должны состояться, так вот адвокаты говорят, что там вообще дела нет.

А вот это в значительной степени будет определяться уже реальным балансом сил в самом верху. Потому что когда мы говорили о предыдущем вопросе, это все-таки ориентация на более широкие круги, а это вопрос, если угодно, суперэлиты или того узкого круга лиц, где реально принимаются решения. Каков будет баланс сил, я с вами абсолютно согласен, не знает никто, но вполне возможны какие-то варианты. Очевидно, что нынешняя ситуация отличается прежде всего очень большой неопределенностью и, возможно, самой разной альтернативой.

Хорошо, я теперь хочу вернуться к теме предстоящего съезда "Единой России" и спекуляций на тему о том, что Владимир Путин может стать лидером партии, главой партии. Там называются разные версии, почему-то рассматривается версия, что он лидер партии, но не ее член. Ну, в России возможно все, что угодно. Как вам кажется, этот слух появился изнутри партии, которая хочет восстановить свой прежний статус? Ведь, в общем, она как бы сделала свое дело и про ее притязания на формирование партийного правительства, на политическое лидерство, в общем, было забыто после 2 декабря прошлого года. Так вот откуда этот слух идет – изнутри партии, от Грызлова, не знаю, от других аппаратчиков или Путин сам решил, что, ага, мне нужны дополнительные рычаги и вот тут-то я сейчас переменю круто свое отношение и возглавляю партию, на которую опирается правящее большинство, которое представлено более чем 300 депутатами в Государственной думе, и тем самым сохраню значительный независимый ресурс власти и влияния, который как бы выводит его из президентской вертикали. Как вам кажется?

Думаю, что, конечно же, не из партии. Если мы вспомним историю партии "Единая Россия", то она давно и пока безуспешно хотела бы поменять вот этот статус, странный российский статус партии власти на статус реальной правящей партии, а правящая партия – это когда непосредственно кто-то из исполнительной власти, президент или премьер, ее возглавляет. Поэтому я думаю, что это здесь вряд ли. Это желание было всегда и вряд ли что-либо здесь изменилось. Скорее всего, это идет где-то с самого верха, с того самого слоя, суперслоя, где принимаются решения. На мой взгляд, это выглядит вполне логично. Что бы ни говорили, как бы ни говорили, но в рамках российской правовой системы премьер, кабинет министров как институт – структура очень слабая, зависимая от президента. Даже в те периоды, давайте вспомним, когда, скажем, у нас были реально сильные правительства – Черномырдин в последние годы существования этого кабинета, Примаков в свои короткие восемь месяцев премьерства – это было только потому, что президент, в силу разных причин, Ельцин согласился делегировать значительные возможности этим кабинетам.

Я бы сказал, вынужден был.

Вынужден был делегировать.

Но ему это не нравилось. И как только у него появлялся некий ресурс этому противостоять – Черномырдин уходил в отставку и, помните, как было с Примаковым, когда ему дали побыть некоторое время действительно политическим независимым премьером, потом Ельцин оправился от этого состояния грогги, от тех ударов политических, которые он получил во время кризиса августа 1998 года и сразу вслед за этим, потом он, что называется, сгруппировался, восстановился и начал последовательно, шаг за шагом, отсекать участок за участком, отбирать полномочия раз за разом.

Путин, конечно же, это прекрасно понимает. И по крайней мере был бы, наверное, не против того, как минимум не против того, чтобы добавить к существующим источникам власти еще один. Тем более если мы еще учтем во внимание такой знаменательный факт, как попытки, скажем, "Единой России", стремление постепенно отодвинуть от власти на местах партийных губернаторов и сделать там собственных партийных секретарей, то это превращается в самостоятельный такой, то есть налицо стремление превратиться из полностью зависимого от администраций разных уровней института в самодостаточный институт, а, стало быть, выведенный из-под контроля каких-либо других институтов власти.

Секундочку, я хочу предложить сейчас нашим радиослушателям, нашим зрителям высказать с помощью голосования по телефону свое отношение к этой конкретной перспективе. Сейчас у нас будет, как мы говорим, "Рикошет".