ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИГРЫ

А теперь слово нашему гостю, руководителю отдела политики журнала "Русский Ньюсуик" Михаилу Фишману. Ваше мнение, Михаил, по обсуждаемым темам?

Собственно, я бы выделил два принципиально важных для меня момента в том, что касается перестановок. Первое, это очевидно, это поражение "силовиков", силовой группировки, которая, в общем, можно сказать, сформировала повестку второго президентского срока Владимира Путина – это Игорь Сечин, это Виктор Иванов, Владимир Устинов и так далее. И независимо даже от того, удалось Дмитрию Медведеву там утвердиться президентом, и что мы думаем по этому поводу сегодня, какие у него перспективы, это уже выглядит неким состоявшимся фактом, и это существенное изменение картины дня само по себе. Вторая вещь, чрезвычайно важная, по-моему, заключается в том, что Владимир Путин оставил – по крайней мере по тому, как мы видим, сформированную администрацию, сформированное правительство – он оставляет Медведеву пространство для маневра, то есть происходит формирование двух команд: одна в правительстве, это команда Путина, и вторая в Кремле, это команда Медведева. Да, вторая команда, Медведева, сформирована, конечно, компромиссным образом, это очевидно, и у Медведева нет своей "скамейки"… в любом случае, она короткая, и положение его тяжелое, и ему нужно все равно учитывать интересы…

Но у него короткая "скамейка", замечу, потому что он никогда не участвовал ни в каких группировках, был исключительно лоялен только одному человеку – Путину, не создавал вокруг себя своего клана и, может быть, благодаря этому стал президентом, когда стоял выбор кто преемник.

Ну, да, отчасти. И тем не менее. И, собственно, ключевой вопрос, на который у нас сегодня нет ответа: это две части одной команды, или это две разные команды? Собственно, от ответа на этот вопрос зависит то, как будет развиваться политическая ситуация в стране.

Попробуйте вашу гипотезу высказать.

Мне кажется неизбежным переход власти, постепенный переток, медленный переток власти от Путина к Медведеву. Но для этого мы должны увидеть противостояние этих двух команд, тогда мы увидим, что эта власть переходит.

Без противостояния эта власть не может перейти?

Пока реализуется сценарий Путина. Мы можем об этом говорить совершенно открыто. Его сценарий состоит в том, что происходит полная преемственность и единая команда движется вперед – со всем уважением к новому президенту, но тем не менее он часть некой общей команды, а не самостоятельная фигура. Это тот сценарий решения "проблемы 2008 года", к которому прибегнул Путин. Пока он реализуется. Я считаю, что он не может быть реализован до конца. Все равно рано или поздно оборвется эта нить. Когда это произойдет – мы не знаем. Мне кажется очень интересным даже не перемещение Сечина, который не стал главой аппарата, о чем много говорили, и вы упомянули, потому что в конце концов, скорее всего, это было, может быть, и решение Владимира Путина самого – ну, в конце концов, кого хочу себе главой аппарата, того и поставлю…

Говорят, Собянин был чрезвычайно эффективным и в некотором смысле подчинил себе Сечина, своего зама, показал ему на его место.

Мы тоже считаем, что Сечин был отодвинут от принятия решений. Из субъекта аппаратной интриги он стал объектом.

Вы имеете в виду "мы" – редакцию "Ньюсуика"?

Да, я и наши журналисты. И, конечно, Медведев, очевидно для нас, был заинтересован в том, чтобы Сечин не занял позицию главы аппарата. Это важно, но более показательно может быть даже не это, а то, что Виктор Иванов ушел с кадровой политики в Кремле и занял пост в Госнаркоконтроле, что мы считаем очевидным понижением. И в этой связи я бы обратил внимание на новость последней недели, которую очень удачно вытащила газета "Коммерсант", о свидетельских показаниях заместителя председателя Высшего Арбитражного Суда на процессе, не важно даже каком, а главное, что она говорила под присягой о давлении на суд со стороны сотрудников Виктора Иванова. Мне кажется, это очень значительное событие. Я остерегусь делать выводы, но, собственно, примерно об этом, наверное, можно говорить, когда речь идет об изменении политической ситуации в стране.

Вы сказали раньше в нашей программе, что перемен ждете скорее здесь, внутри, чем во внешней политике. А что вообще, на ваш взгляд, должен сделать Медведев, чтобы заговорили о том, что он самостоятельный президент, что у него своя политика, что он потихонечку берет власть в свои руки? Понятно, что здесь революции тоже ждать не приходится, но, наверное, могут быть какие-то негромкие, тем не менее важные решения?

Событие этого порядка я только что назвал.

Что еще, допустим? Например, есть антилиберальный закон об адвокатуре, который внесен президентской администрацией буквально накануне инаугурации, который позволяет через суд лишать неугодных адвокатов их статуса. По идее, скажем, Медведев своим решением – предположим, закон пройдет через Думу или, может быть, при Медведеве администрация его отзовет, или он пройдет через Думу, а Медведев наложит на него вето или не наложит – согласитесь, это же будет очень существенно?

Да, это, конечно, все важно, и это будет то, из чего будет складываться образ Медведева в нашем сознании и собственно внутренняя политика. Но даже по тому, отклонит он этот закон или его примет, нельзя будет судить - стал он полноценным президентом или нет. Наверное, вы тоже со мной согласитесь здесь. Давайте не путать две вещи – самоутверждение Медведева и изменение повестки дня, оттепель, некие ожидания, которые с этим связаны. Я предлагаю это разделить, потому что это разные вещи. И даже знаки оттепели не обязательно будут свидетельствовать о том, что Медведев утвердился. Как утвердиться? Как стать полноценным президентом? На самом деле есть только один способ, он продемонстрирован Путиным – надо брать власть в свои руки. Уж это точно нелиберальная повестка дня. Но это в некотором смысле те тиски, в которых Медведев зажат – если он хочет стать президентом, ему нужно, как это ни парадоксально и ни неприятно, но демонстрировать силу.

А вот, скажем, история с Ходорковским. Понятно, что это история все-таки знаковая. Сейчас в некотором смысле ситуация на развилке – может быть новый процесс и Ходорковскому добавят новый срок, а могут быть другие варианты, скажем, Медведев как президент, имеющий право помилования, может взять и выпустить его на свободу.

Для этого Ходорковский должен обратиться за помилованием.

Не обязательно. Мы специально изучали этот вопрос. И должен вам сказать, есть некое заблуждение, которое многие наши коллеги-журналисты, к сожалению, разделяют. Нет никаких специальных предписаний в законе обращаться за помилованием. Президент может просто затребовать к себе материалы дела и сказать, что "вот, милую".

Ну, такое развитие событие мне кажется крайне маловероятным. Мне кажется, мы все понимаем, Медведев не похож на лидера, который вот так разворачивает колесо истории, и уж точно ситуация сегодня так не выглядит. Другое дело – новый процесс. Это действительно чрезвычайно важная, ключевая точка. И если он состоится, и насколько я понимаю из того, что известно про материалы дела, они абсолютно высосаны из пальца и этого уголовного дела, по сути, нет, и если мы увидим второй показательный процесс – к нему уже не будет привлечено столько внимания, как в первый раз, и вообще это будет происходить в Чите и так далее – но если он состоится, если Ходорковский с Лебедевым получат новый срок, это загонит Медведева в яму, из которой ему будет очень трудно выбраться.

Вот вы свое мнение высказали, Михаил, а я хочу сейчас поинтересоваться у наших слушателей, наших зрителей, что они думают по поводу возможного освобождения Ходорковского. Сейчас у нас будет телефонное интерактивное голосование. Сформулируем вопрос для голосования следующим образом. Как вы считаете, выйдет ли Михаил Ходорковский на свободу при президенте Медведеве? Если вы считаете, что "да", набирайте московский телефон 660-01-13. Если вы думаете, что "нет", набирайте 660-01-14. Голосование пошло. Значит, вы думаете, что все-таки не выйдет? Я уточняю.

Да. Стоп. Ну, когда заканчивается срок Михаила Ходорковского? Я рассчитываю на то, что он выйдет по завершении своего срока. Три года еще. Это меньше, чем президентский срок Медведева.

Михаилу Ходорковскому дали восемь лет.

Да, пять прошло.

В октябре будет пять лет.

Он успевает до завершения первого срока Медведева.

А если не будет нового процесса, то Ходорковский теоретически – или, скажем, дело будет направлено на новое расследование, на дополнительное, там могут быть самые различные судебные казусы применены, во всяком случае есть способы, как утверждают знатоки уголовного права, положить это дело под сукно и спустить на тормозах – в этой ситуации, конечно, он может еще и на условно-досрочное освобождение рассчитывать.

Хотя ему ж записывали нарушения.

Ну да. Единственное нарушение, которое за Михаилом Борисовичем числится, это то, что он…

С кем-то там поделился…

Нет, нет, это уже отменено, в судебном порядке признано неправильным. Последнее – это что он где-то там руки за спиной…

Я думаю, что Медведев – опять-таки, предполагаю – что Медведев предпочел бы сценарий событий, при котором он оказывается как бы не при чем. Ходорковский выходит, но это не является его, Медведева, решением. Это ему политически тоже… Ну, встаньте на его место, он выходит, и тот тут же получает обструкцию со стороны общественного мнения: "ах, вот как, выпускаешь олигархов!?". Я сильно сомневаюсь, что это Медведеву нужно в той или иной степени.

Но и нового срока ему тоже совершенно не нужно, как вы уже об этом сказали. Результат голосования, который мы получили, такой: 35% полагают, что "да, при Медведеве Ходорковский выйдет на свободу", 65% настроены пессимистично, говорят, что не выйдет. Ну а как будет на самом деле – покажет время. Мне остается только напомнить, что до окончания тюремного срока Михаила Ходорковского остается 1256 дней. На этом все. Я напомню, что гостем нашей программы сегодня был руководитель отдела политики журнала "Русский Ньюсуик" Михаил Фишман. Я прощаюсь с вами. Продолжение следует.