ОЛИГАРХИЯ

Мы переходим ко второй части программы "Власть" на канале RTVi и волнах радиостанции "Эхо Москвы". У нас в студии в качестве очередного нашего эксперта Александр Александрович Аузан, президент Института национального договора "Общественный проект". У нас осталась в некотором смысле незаконченной одна тема, на которую мы говорили до перерыва, а говорили мы об олигархах первого призыва, 90-х годов, о том, что появились новые олигархи, путинских времен. Но все-таки, по сути дела, ведь почти все олигархи того самого первого призыва, они живы, здоровы, процветают, никуда не делись за исключением некоторых – Березовский, Гусинский, Ходорковский. Пожалуй, список этим исчерпывается.

Пожалуй.

Совершенно разные фигуры, с разными знаками, с разным отношением к ним со стороны и общества, и элиты. Вот что интересно, моя коллега Наталья Геворкян на этой неделе совершенно справедливо написала в своей колонке на сайте "Газета.ру", что в свое время был знаковый визит, первая поездка Владимира Путина на Запад, это была поездка в Испанию и Германию, как раз в ходе той поездки был арестован Гусинский. Путин совершенно спокойно выдержал шквал критики, который на него обрушился публично и, кстати, это все было на глазах Запада, на глазах иностранной прессы, и Запад это все благополучно скушал. Собственно, это был такой знаковый момент, что последующие восемь лет путинского президентства прошли под знаком наступления на независимые средства массовой информации, сворачивания демократических свобод. Собственно, об этом многие говорили уже тогда. Откровенно смеялись над теми, кто это говорит, тем не менее, пророки оказались в значительной степени правы. А вот сейчас, опять-таки, географически то же направление – первый визит Медведева на Запад в Германию. Как вы восприняли происходившее во время этого визита?

Насколько я помню, первый визит был в Казахстан и Китай.

Имеется в виду первый визит на Запад. Владимир Владимирович, по-моему, тоже, раньше чем поехал тогда в Германию, то ли в Казахстан, то ли в Северную Корею успел съездить раньше. Нет, Северная Корея была потом.

Насколько я помню, именно во время германского визита президент Медведев отвечал на вопросы по Ходорковскому, о том, что существуют правовые механизмы…

Об этом, с вашего позволения, мы отдельно поговорим. Тем не менее для вас это был знак, что если сравнить его выступление с интервью Путина "Монду", где Путин, опять-таки, говорил, что и к убийствам Ходорковский причастен, хотя это не доказано пока ни в каком суде, и вообще нарушил все возможные законы. Медведев высказался по-другому.

Евгений Алексеевич, можно, я опять по-другому про это порассуждаю, более привычным мне способом?

Пожалуйста, разумеется.

Я не знаю, что творится в душе у Владимира Владимировича Путина или Дмитрия Анатольевича Медведева...

Да кто же это знает!

Совершенно справедливо. Но мне кажется, что я понимаю, как меняются тренды такие, достаточно долгосрочные. Владимир Путин был президентом периода политической реакции в России. И не совсем верно полагать, что он был источником политической реакции. Вообще, если мы посмотрим, правила движутся волнообразно. 90-е годы были революционными годами, конечно же, особенно 1991-93 годы. Возникла, кроме прорыва к новым идеям, колоссальная неустроенность, и вообще во всех странах за такого рода разрывами следует попытка наведения порядка. Кстати, я посмотрел в программе Грефа, которая считалась либеральной программой реформ раннего Путина, формула общественного договора звучала как "налоги в обмен на порядок". И действительно, налоги стали платить заметно больше, чем при Ельцине, и действительно, президент Путин начал наводить порядок в виде приведения федерального законодательства…

Только надо оговориться, что ставка налогообложения радикальным образом изменилась.

Вы имеете в виду, была понижена?

Ну, конечно.

Но понижена она была несколько позже, прямо скажем, потому что снижения состоялись, насколько я помню, в 2002 году. Во всяком случае мне важно другое сказать. Да, была такая потребность определенная наведения порядка, и Путин оказался президентом периода политической реакции.

А кто был источником политической реакции, если не он?

Я-то полагаю, что существовал определенный спрос на политическую реакцию, и Путин был автором предложения этой политической реакции. Это не означает, что я снимаю с этого политика ответственность за то, что он инициировал. Конечно, он инициировал определенный курс. Но реакция, она ведь делает определенную работу, и дальше, если оставаться в этом курсе, то наступает реставрация. В одной из публичных лекций я вспомнил старый советский анекдот: "Товарищ, помни, неправильно произведенный опохмел ведет к длительному запою". Вот если продолжать эту линию наведения порядка за определенные границы, то из подвалов начинают тени прошлого подниматься, и мы видели, как во второй президентский срок Путина поднимались эти тени прошлого, трагикомические такие картинки, когда было ощущение, что попал в СССР периода застоя. Сейчас, надо сказать, этот запах еще чувствуется. Просто я полагаю, что эта линия себя исчерпала в том смысле, что она больше не может даже ее авторам принести то, что она могли принести вначале – принести, скажем, налаживание экономических правил, определенных успехов в развитии капиталов, причем в том числе и своих капиталов, и так далее. Поэтому вектор, скорее всего, должен поменяться.

Ну и существует проблема общественного восприятия – восприятия обществом, восприятия средствами массовой информации, восприятия внешним миром, восприятия нашими элитами новой ситуации во власти, новой ее конфигурации. И, собственно говоря, это стало темой очередного редакционного комментария нашей программы.