ГЛАВНАЯ ТЕМА

В последнее время появилось стойкое ощущение, что наша политическая элита, какая бы она ни была, смертельно устала от неопределенности. Два с лишним года она провела в напряженном ожидании окончания второго путинского срока, при этом пребывая в полном неведении – что же будет дальше? Но вот, наконец, Путин назвал преемника: Медведев. Все, даже те, кто был против, кто не верил, кто пытался лоббировать других кандидатов, выдохнули с облегчением: ну, наконец-то. Но не тут-то было. Оказалось, Путин остается. Премьер-министром. Никто до сих пор не может понять – зачем? И опять – что будет дальше? Уйдет? Вернется? Элита смотрит с тоской: дай маячок. Путин же посылает противоречивые сигналы. То обещает, что полномочия между президентом и премьером меняться не будут, то часть полномочий все-таки перетягивает на себя, то говорит, что внешняя политика прерогатива президента, то наносит совершенно президентский визит во Францию – президентский по стилю и форме, которые в политике часто гораздо важнее сделанных вслух заявлений. При этом вполне вероятно, что так получилось случайно, что это просто так совпало: на фоне довольно блеклой телевизионной картинки медведевского визита в Казахстан и Китай имперское великолепие Парижа, золото Елисейского дворца, гвардейцы в почетном карауле. Может быть даже правы те, кто говорит, что Путин остался не потому, что любит власти, а потому, что любит ее атрибуты – так любит, что расстаться не может, иначе бы не повез с собой в Париж бронированный "Мерседес Пульман", брать который в зарубежные поездки раньше было исключительной прерогативой президента. Ерундовая, казалось бы, деталь. Но какая красноречивая! Интервью газете "Монд" тоже получилось абсолютно президентским, но это, опять-таки, могло произойти по вине французских журналистов, которых, впрочем, и винить-то глупо, им наплевать на хитросплетения российской политики эпохи двоевластия, спрашивают про то, что интересно. Возможно, перестарался еще относительно молодой – не по возрасту, а по президентскому опыту – Николя Саркози, который в результате выступил в двусмысленной роли человека, подыгрывающего одной из сторон в совершенно чужой политической игре. Даже если никакой игры нет – у мировой публики сложилось ощущение, что она есть. И об этом стали вовсю писать западные газеты и журналы. И вот уже по информации из московских журналистских кругов французские дипломаты в Москве, видимо, получив соответствующие указания из Парижа, стали разъяснять своим российским контактам, что президент Франции всего лишь хотел проявить максимум гостеприимности. Но ведь Путин в интервью газете "Монд" сказал: если наши действия будут успешными, то на самом деле как организована власть в высших эшелонах власти, не так уж и важно. Как это – не важно? Как прикажете это понимать аппарату? Всей чиновной бюрократии? Элите? Им все это очень важно. Им должны быть понятны правила игры: кто главный, кто принимает решения. Элита устала. Если Путин собирается четыре года играть в эту игру, "да" и "нет" не говорить, "черного" и "белого" не называть – трудно представить, как это у него получится". И вопрос, и в некотором роде постскриптум к моему комментарию: Александр Александрович, действительно, что происходит? Медведев вдруг, совершенно неожиданно, в Берлине выступает с большой внешнеполитической речью, с такой концептуальной внешнеполитической речью, которая в некотором смысле становится как бы контрмюнхенской речью. Мы все помним очень жесткую мюнхенскую речь президента Путина, и вдруг, на встрече с представителями деловых и политических кругов в Германии вчера, в Берлине, Медведев – я подчеркиваю, неожиданно, потому что он даже как бы извиняется за то, что сейчас будет говорить долго, он с этого начинает свое выступление, судя по всему, это было некоторой неожиданностью для собравшихся – излагает концептуальную идею нового европейского договора о безопасности, много о чем еще говорит. И у меня лично, когда я читал эту речь, сложилось ощущение, что она написана быстро, если не сказать впопыхах. Может быть, своего рода как ответ на такую внешнеполитическую активность премьер-министра. Или, представьте себе, что происходит сейчас, когда есть Приходько, помощник президента по внешней политике, есть министр иностранных дел, который, с одной стороны, является прямым подчиненным президента, с другой стороны, входит в новоиспеченный президиум правительства, а еще в правительстве теперь появился замруководителя аппарата по международному сотрудничеству, бывший посол, теперь уже указ подписан, он действительно уже бывший посол в США, Ушаков. Извините, за грубое слово, представляете, какой бардак там может быть – в аппаратной работе, связанной с политическими вопросами?