ВЛАСТЬ И СОБСТВЕННОСТЬ

А двоевластие – это всегда бардак. Вообще, давайте себе скажем откровенно, что двоевластие вообще нехорошо для страны, потому что не может формироваться какая-то единая политика, чиновники перестают исполнять что-либо и начинают думать, что им выгодно исполнить – президентские указание или послание премьера, и так далее. Я бы сказал, что пока мы, наверное, преувеличиваем, когда говорим о двоевластии, но думаю, что возникновение двоевластия почти неизбежно. Сейчас скажу, почему. Допустим, что президент Медведев и премьер Путин договорились работать дружно, создали сквозную команду и рассчитывают, что в 2030 году им поставят совместный памятник.

Минин и Пожарский, на другом конце Красной площади.

Да, с другой стороны, от Василия Блаженного к Васильевскому спуску, например. Но, с другой стороны, давайте подумаем о том, что никуда не подевалась конкуренция околокремлевских групп. Есть старые олигархи, есть новые олигархи – как они будут действовать? Если не добился удовлетворения в этом месте – немедленно перебегай в другое, ищи там. Ты проиграл какой-то конфликт, который решал со своими конкурентами здесь – попробуй отыграть в другом месте. Вот они начнут расшатывать, превращать в двоевластие схему, которая не очень хороша, потому что мы понимаем, что по российской Конституции президент полновластен, а премьер имеет довольно ограниченные полномочия, но в то же время премьер Путин имеет колоссальный авторитет, опыт власти, в том числе опыт управления президентом Медведевым в бытность того вице-премьером, главой администрации и так далее.

Президенту Медведеву просто по-человечески, психологически, наверное, должно быть очень сложно выступить в роли начальника по отношению к своему ментору.

Да. Мы помним и прежний переход власти, когда Владимир Путин и Борис Николаевич Ельцин, отставной президент, тем не менее вначале многие говорили, что страной управляет "семья", что Борис Николаевич скажет, то Владимир Путин и сделаем. Переход власти при такой сверхпрезидентской республике вообще, наверное, психологически…

Ну, здесь надо оговориться, что покойный Борис Николаевич вел себя предельно корректно. Он не выступал ни с какими публичными заявлениями, практически не давал интервью.

Но он был отставным президентом. Причем, вышел в отставку еще до завершения срока. Поэтому, опять, не про личные характеристики. Допускаю, что они очень будут стараться снять все эти разногласия, и на берегу договорились так делать. Убежден, что конкуренция влиятельных групп в стране расшатает конструкцию, мы получим двоевластие, которое плохо для страны.

И дальше – что? То, что плохо для страны, вы уже сказали, и я готов с вами согласиться.

Простите, но я хочу сказать, что плохо, но через это "плохо" может произойти выход как раз в более нормальную форму, потому что, мне кажется, главной ошибкой, с исправления которой надо начинать восстановление институтов российской государственности, это возвращение к публичной политической конкуренции. Если она невозможна даже в виде конкуренции прокремлевских партий, как мы обнаружили в 2007 году – она начала реально развиваться и была прекращена…

Вы имеете в виду "Единую Россию" и "Справедливую Россию"?

Да. Потому что очень важен сам факт конкуренции. Дальше публичная конкуренция приведет к тому, что те или иные партии – не важно, как они окрашены – они начинают искать поддержку тех или иных групп в обществе.

Но в 2007 году как раз этого, по-моему, и испугались?

Совершенно верно, и это остановили. Поэтому теперь получится, что щель, которая осталась для политической конкуренции, это, к сожалению, конкуренция институтов власти между собой. Поэтому это плохо для того, какие это вызовет эффекты для текущего управления, и это в каком-то смысле хорошо для того, чтобы в будущем эта конкуренция приняла публичный характер и начались различные диалоги с обществом, с бизнесом, потому что только публичная конкуренция вызывает такого рода потребности.

Понимаете, общество ведь все-таки реагирует на какие-то простые, понятные, драматические сюжеты. А вот будет ли реагировать общество, широкие массы избирателей на спор Министерства экономики с Министерством финансов по поводу перспектив снижения или неснижения НДС, большой вопрос. Даже если вы с вашим талантом публичного лектора будете рассказывать, излагать все "про" и "контра"…

Спасибо на добром слове, но, на мой взгляд, по НДС должны реагировать не массовые общественные группы, а прежде всего бизнес, который в этих вопросах разбирается и который, кстати говоря, тоже не только большой бизнес, но и средний и малый, и в стране немало людей, которые и разбираются в этом, и имеют свою позицию по поводу того, что надо или не надо делать с налогами. Но ведь есть же и куча других вопросов. Есть, вообще говоря, разная постановка приоритетов, потому что, вот, тот же вопрос о суде – разговоры о судебной реформе шли очень давно, но президент Путин даже в достаточно узком общении говорил, что "нет, к сожалению, этого сделать нельзя, я не могу преодолеть руководство высших судов, а они настроены консервативно, изменений не будет". Президент Медведев делает это своим знаковым заявлением, кстати, подчеркиваю, что пока Дмитрий Анатольевич Медведев только посылает сигналы, пока нет никакого реального изменения. Вот сигнал по поводу того, что хорошо бы поднять судебную систему; вот сигнал…

Но судебная система, смотрите, ведь реагирует.

Реагирует.

Раз – сразу появляются слухи о том, что, скажем, Ольга Егорова, судья Московского городского суда, одна из самых, так сказать, одиозных фигур вообще во всей нашей судебной системе, может в конце года уйти в отставку.

А давайте поймем, что внутри судебной системы происходит, потому что ведь это те же самые судьи, которые принимали совсем неплохие решения пять или десять лет тому назад, тот же судейский корпус.

А что ж с ними случилось? Задавили? Запугали?

Давайте поймем, как это устроено. Мы немного занимались этим вопросом и уже пытаемся формулировать свои предложения. В каждом суде есть один-два "специальных" судьи, которым председательствующий в суде отписывает некоторые "специальные" дела. Остальные судьи, они как были, так и есть достаточно профессиональные, достаточно добросовестные. Я не думаю, что Конституционный Суд Российской Федерации очень счастлив от того, что с ним происходило последние годы. Обратите внимание, принимая первое свое решение в Петербурге, Конституционный Суд превысил самые оптимистичные ожидания, потому что оптимисты ожидали, что он предпишет законодателю ликвидировать противоречия между уголовным и административным преследованием за провоз избыточной суммы через границу. Нет, Конституционный Суд все подробно прописал. Прописал так, что сразу тысячи уголовных дел должны быть закрыты. Поэтому внутри судебной системы тоже есть потенциал, который сразу выплескивает эти проявления. Думаете, судьи Арбитражного суда в восторге от того, что на них давила кремлевская администрация?

Извините, что перебиваю вас, времени у нас совсем мало, но я всегда говорю, что, в принципе, любой человек, который когда-то пришел в профессию, был бы счастлив, чтобы этой профессией заниматься по самым, так сказать, идеалистическим канонам. Условно говоря, офицер в десятом поколении, знаете, военные династии есть, он наверняка хочет, чтобы была красивая форма на солдатах, чтобы были здоровые молодцы, а не задохлики, у родителей которых не хватило денег отмазать их от армии, и чтобы у них была амуниция, вооружение не хуже, чем у американцев, служащих где-нибудь в Афганистане или в Ираке. И так во всех сферах жизни. А вот скажите, просто последняя тема, у нас буквально минута осталась до конца программы, и мы всегда сейчас в конце стали задавать один и тот же вопрос, потому что это вопрос знаковый – судьба Ходорковского. Сделаны заявления достаточно разные, заявление Медведева и заявление Путина в интервью "Монду", и есть судебная система. А вот судебная система в состоянии, скажем, изменить, пересмотреть дело Ходорковского?

Я напомню, как был освобожден Григорий Пасько. Тогда это был еще период, когда кремлевская администрация разговаривала с различными общественными группами, и договоренность в этих разговорах была достигнута, что суду не будут давать ни указания "за", ни указания "против".

И его оправдали.

Его не оправдали, это было условно-досрочное освобождение. Его освободили. Ходорковский находится примерно в этой ситуации, хотя на сегодняшний день я бы сказал, что, конечно, вероятнее, что нового дела не будет, старое до 2011 года находится в действии, но я бы некоторый процент вероятности положил и на освобождение до 2011 года.

Ну что ж, мне осталось только напомнить, что до окончания тюремного срока Михаила Ходорковского остается 1235 дней. На этом все. Я прощаюсь с вами. Продолжение следует.