ГЛАВНАЯ ТЕМА

Каким словом охарактеризовать состояние, в котором живет Россия на втором месяце президентства Дмитрия Медведева? Самые горячие головы говорят об оттепели, усматривая ее признаки в мельчайших поступках и обрывках фраз высших лиц государства, которые, вполне вероятно, на самом деле совершают, произносят их совершенно случайно. Так или иначе, но большинство российских политиков, политологов, чиновников, бизнесменов, журналистов — всех, кто претендует на право называться словом "элита", напоминают персонажей знаменитой пьесы Сэмюэла Беккета "В ожидании Годо", которые сидят у дороги и ждут некоего Годо, а кто такой Годо, так до конца пьесы и не разъясняется: то ли какой-то их знакомый, то ли, напротив, незнакомый, а то ли сам Господь Бог. Элита сидит и гадает, когда же придет настоящий президент Медведев? Почему он пока ненастоящий — никто объяснить не берется. Элита ждет, когда начнутся перемены, реформы. Какие перемены, какие реформы — никто толком сформулировать не может. Как не может и объяснить, почему, собственно, эти перемены должны произойти, почему, говоря словами автора термина "оттепель", должен неуклюже зашевелиться толстый лед, в очередной сковавший Россию. На самом деле уместно вспомнить слова из письма умного и тонкого Пастернака Андрею Белому: "Я больше полугода ничего не делаю, не работается как-то. Это оттого, что весна принесла с собой глупый призрак относительной свободы, ложной, поверхностной и, может быть, в наших условиях неуместной". Это сказано в январе 1933-го. Почему мы решили, что в России история не может повторяться? Главное, бездеятельное ожидание элиты, или псевдоэлиты, не способно привести ни к каким переменам. История – триумф воли. Историю творят не ожидающие манны небесной, а совершающие волевые поступки. Как тот же Пастернак, который много лет спустя совершит главный поступок в своей жизни: напишет роман "Доктор Живаго" и издаст его на Западе. Как Ельцин на танке. Как, в конце концов, Минтимер Шаймиев, который давеча первый громко заговорил о том, что давно ясно многим: нужно вернуть выборы. Под лежачий камень вода не течет. Если не давить на президента, на власть, если не пытаться сдвинуть с места эту глыбу, ожидание перемен обернется бессмысленными мечтаниями. Я не случайно употребил в конце комментария выражение "бессмысленные мечтания". Если кто не помнит, именно это словосочетание употребил государь-император Николай II, только что вступивший на престол, в ответ на верноподданнейшее коленопреклоненное прошение представителей земств расширить права местного самоуправления. Это была классическая, многократно повторявшаяся в российской истории ситуация, когда сама по себе смена власти после долгого периода реакции рождает в обществе ожидание перемен, однако новая власть оказывается либо совершенно не готова, либо органически не способна осуществить эти перемены. Александр I, вступивший на трон в 1801 году, прекрасно понимал необходимость отменить крепостное право. А уж после народной победы над Наполеоном, казалось, русский мужик не сможет не получить в награду освобождение, а пришло оно лишь полвека спустя, да и то для этого понадобилось унизительное поражение в Крымской войне. А при Александре I общественные ожидания обернулись аракчеевскими военными поселениями и привели в конце концов к восстанию декабристов. И точно так же гражданские права и свободы, государственные думы и прочие позитивные изменения, которые произошли впоследствии при Николае II, глядишь, не имели бы места, если бы не столь же унизительное поражение России в войне с Японией, в значительной мере спровоцировавшее события первой русской революции. И наконец, если говорить о недавнем прошлом, горбачевской перестройки тоже могло не быть, если бы не падение цен на нефть, если бы не Чернобыльская катастрофа и если бы не неподъемное бремя гонки вооружений, которую Соединенные Штаты вынудили Советский Союз взвалить на свои плечи. Ну а что касается того, в каком времени мы живем, вы знаете, я бы добавил еще вот что: по-моему, гораздо больше подходит медицинский термин "ремиссия", обозначающий особый период болезни, когда ее признаки ослабевают или даже исчезают совсем, так что порой кажется, что наступило выздоровление, а на самом деле болезнь остается. А вы как думаете? Я обращаюсь теперь к моему гостю Андрею Рябову, политологу, эксперту Московского центра Карнеги. Вы бы какой термин применили бы для описания той общественной ситуации, тех умонастроений, в которых живет элита или псевдоэлита?