ГЛАВНАЯ ТЕМА

Я приветствую всех, кто в эту минуту смотрит телеканал RTVi или слушает "Эхо Москвы". Это программа "Власть" и я, ее ведущий Евгений Киселев. После летнего перерыва мы снова в эфире, как всегда по пятницам, в 8 вечера по московскому времени. За время нашего отсутствия в стране и мире произошли драматические изменения. Вооруженный конфликт в Южной Осетии, переросший фактически в войну между Россией и Грузией, привел к тому, что сегодня мы живем в совершенно новой внутри- и внешнеполитической ситуации. Подробнее об этом в редакционном комментарии нашей программы. Август – мистический месяц в новейшей русской истории. Почти каждый год в августе происходит что-нибудь из ряда вон выходящее. И у каждого из трех президентов России в самом начале пути был свой август. Победа Ельцина над ГКЧП в августе 91-го в значительной мере предопределила главное политическое содержание его президентства: демонтаж советской коммунистической системы. Точно так же "маленькая победоносная война" в Дагестане в августе 99-го, с которой началось восхождение Путина, сразу обозначила главный вектор его политики – укрепление власти государства самыми жесткими, в том числе силовыми методами, сплошь и рядом, ценой ослабления демократических институтов и процедур. Между августом 91-го и августом 2008-го не просто семнадцатилетняя дистанция во времени. Мальчики, которые строили баррикады в 91-м у Белого дома, в 2008-м сидят в Кремле. И это многое объясняет. Хотя мы лишь годы спустя поймем, обрек ли вооруженный конфликт между Россией и Грузией в августе 2008 года молодого президента Дмитрия Медведева на то, чтобы весь свой президентский срок в точности повторять политику Путина, копируя ее до мелочей, вплоть до стальных офицерских интонаций в голосе:

Я обязан защищать жизнь и достоинство российских граждан, где бы они ни находились.

Пока очевидно одно: война с Грузией похоронила слабые надежды на оттепель, которые были в самом начале, когда Медведев заговорил, что свобода превыше всего. Это вовсе не означает, что Медведеву заказан путь обратно, на более либеральные рельсы. Но в нынешней ситуации пройти его будет гораздо труднее. Что мы имеем на сегодняшний день, как говорится, в сухом остатке? С одной стороны – полную военную победу, полную поддержку предельно жесткого курса власти большинством населения, безусловный рост популярности Медведева, выступившего в роли решительного лидера, верховного главнокомандующего, защитника русских граждан за границей, безусловное осознание того обстоятельства, что президент Медведев и премьер Путин действуют вполне согласованно. Полное ощущение, что Путин пока в этом тандеме главный. Он производит впечатление человека, который находится в своей стихии и просто наслаждается ею. Совершенно не случайно именно сейчас по всем каналам вновь и вновь показывают эффектные кадры репортажа о премьере-герое: брутальный Путин в камуфляже посреди Уссурийского заповедника метким выстрелом усыпляет тигра и спасает съемочную группу ВГТРК. Кстати, есть еще одна несомненная составляющая нынешней ситуации: никогда еще за последние годы государственные и прогосударственные средства массовой информации до такой степени не становились средствами массовой пропаганды. Но что дальше? На этот вопрос, похоже, ни у кого нет внятного ответа. Россия оказалась почти в полной международной изоляции в связи с признанием независимости Абхазии и Южной Осетии. То обстоятельство, что первой это решение поддержала Никарагуа, где у власти бывший сандинистский партизан Даниэль Ортега, лишь подчеркивает одиночество России, которую не поддержали даже ближайшие союзники по СНГ. Российский фондовый рынок падает. Рубль ослабевает. Миллиарды долларов иностранных инвестиций уходит из России. Отношения с Западом испорчены как никогда со времен "холодной войны". Всерьез идет разговор о ее новом издании. Российские лидеры хорохорятся, мол, "нам не привыкать – жили при холодной войне и сейчас проживем", но при этом они забывают, чем закончилась холодная война для Советского Союза, военная и экономическая мощь которого была несоизмеримо больше.