ВЛАСТЬ И СОБСТВЕННОСТЬ

А теперь вновь чуточку подробнее о состоянии российской экономики. Для начала посмотрим, как на протяжении последних месяцев менялся важнейший показатель состояния здоровья российского фондового рынка – индекс РТС: 19 мая, на исходе второй недели президентства Дмитрия Медвеведа, индекс РТС составил рекордные 2488 пунктов. Выше этот показатель никогда еще не поднимался. 8 августа, в первый день боевых действий между Россией и Грузией, индекс РТС упал до 1732 пунктов. 5 сентября, неделю назад, индекс РТС продолжил падение, пробив при этом психологически важный для участников рынка уровень в полторы тысячи и опустился до отметки 1486 пунктов. 12 сентября по состоянию на 14.00 по московскому времени индекс РТС составил 1357 пунктов, вернувшись к уровню конца мая 2006 года. Сегодня еще один гость нашей программы известнейший российский экономический обозреватель Николай Вардуль, заместитель главного редактора ежедневной газеты "Газета".

Добрый день.

Николай, скажите, пожалуйста, масштабное падение российского фондового рынка – это кризис или еще не кризис?

Хотел вам ответить "хороший вопрос", но это банальность. Понимаете, отвечать действительно можно очень по-разному. Предлагаю начать так. Вот, смотрите, пик российского фондового рынка приходился, насколько я помню, на 19 мая, то есть самые высокие показатели.

Исторически самые высокие?

Да. 19 мая этого года. Ничего особенного не было, просто рос-рос и дорос. Сейчас, если измерять от этой даты, то падение составило примерно 43 процента.

Грубо говоря, российская экономика, точнее, та ее часть, которая представлена на фондовом рынке, сократилась почти вдвое?

Совершенно справедливо. Кризис это или нет? Для страны с более развитым фондовым рынком это просто катастрофа. Например, для Соединенных Штатов я себе такого представить не могу. У нас продолжается экономический рост… То есть у нас всегда есть две экономики – есть реальная экономика и есть экономика, представленная на фондовом рынке…

Та, которая на фондовом рынке, она виртуальная?

Значит, я неправильно выразился. Вся экономика представлена в двух лицах. То, что двигается, о чем мы с вами говорим, и отражение всего этого – некие ценные бумаги. Отражение бывает прямое, бывает чуть скривленное. У нас оно все-таки несколько скривленное, потому что реальная экономика продолжает расти, а на фондовом рынке творятся вот такие удивительные вещи.

А в чем выражается рост реальной экономики?

Ну, в прекрасных показателях.

Как то?

В этом году рост российской экономики будет на уровне 7-8 процентов ВВП. Это замечательный показатель, правда, если внимательно смотреть, то здесь тоже есть некоторые изъяны. Проблема заключается в том, что практически все, начиная от Минэкономразвития, кончая Минфином и даже Росстатом, подтверждают, что пик роста пройден. Происходит сокращение роста в промышленности, добывающая промышленность вообще останавливается. О чем это говорит? Это говорит о том, что, как ни странно, наши прогнозисты были правы, я имею в виду правительственные прогнозисты, когда говорили, что модель экономического развития, основанная на сырьевом экспорте, потенциала больше не имеет.

Извините, я вас перебью. Но вот ВВП – это, знаете, такая абстракция для многих людей, которая в некотором смысле даже возвращает нас во времена советские, когда вал рос, а конкретному, простому человеку от этого было ни жарко, ни холодно, а скорее холодно, чем жарко. Смотрите, сейчас ВВП растет, но что мы имеем: люди, которые вложили деньги в ценные бумаги, а сейчас это не только очень богатые люди, уже на этом рынке и люди со средним достатком и даже с очень скромным достатком научились работать, некоторые разорились, некоторые на грани разорения, некоторые сейчас бегают и не знают чего делать дальше, при этом инфляция измеряется двухзначной цифрой, при этом опять стал падать рубль… Я не знаю, хорошо это или плохо в краткосрочном плане, но то, что рубль перестал укрепляться и опять падает, и нефтяные цены пошли вниз, это тоже, в общем, никому не внушает… Мне кажется, общественные умонастроения сейчас пошатнулись немножко.

Ну, правильно. Мы можем вернуться к тому, с чего вы начали – кризис это или не кризис? Смотрите, давайте все-таки попробуем разобраться, насколько это можно сделать, в чем причины такого быстрого, повторяю, за 3 месяца на 40 процентов – это все-таки хороший темп, в чем причины случившегося? Причин, конечно, много. Всегда в экономике много причин. Но я бы их ранжировал так. На первое место я бы поставил мировой экономический кризис…

Включая падение цен на нефть? Или это краткосрочный тренд?

Прежде всего я бы имел в виду кризис на рынке капиталов, то есть когда происходит кризис в развитых в странах…

Прежде всего ипотечный кризис в США?

Да. Мотор – ипотечный кризис в США. Это первая причина. Вторая причина – война в Южной Осетии. Третья причина – я бы так сказал, переоценка российской властью инвестиционной привлекательности России, которая, переоценка, была навеяна событиями прошлого года, когда за первое полугодие в Россию притекло больше 90 миллиардов долларов иностранных инвестиций.

И министр финансов Кудрин провозгласил Россию островом стабильности в бушующем океане мировой экономики.

Да, да. Но у него были на то некоторые основания, потому что мы по темпам привлечения иностранных инвестиций обогнали Китай, то есть, совсем недавно это просто представить себе было невозможно. Вот эта переоценка, продолжающиеся скандалы власти с крупным бизнесом – самый яркий пример "Мечел", и то, о чем мы с вами уже говорили – тот факт, что пик роста российской экономики пройден.

Смотрите, вы назвали пять причин, из них в некотором смысле три политических: конфликт в Южной Осетии, переоценка инвестиционной привлекательности России – ну, в общем, это результат политического заявления, сделанного Кудриным, и скандалы вроде скандалов с "Мечелом".

Да. К сожалению, так всегда бывает, особенно для России это характерно, потому что здесь без политики мало что делается вообще. И, соответственно, если теперь попробовать нащупать те выходы из создавшегося положения, которые нам предлагают. Ведь самое сенсационное вчерашнее событие не то, что рынок падал, не то, что президент Медведев выступил со специальным заявлением, адресованным как раз этим событиям. Самая сенсация заключалась в словах, в признании Кудрина, который заявил, что рассматриваются предложения интервенции на российском рынке средств Фонда национального благосостояния. Это некая часть резервных денег, которая, как прежде насмерть стоял Минфин, ни при каких условиях не должна вкладываться в России, потому что смысл создания этих фондов борьба с инфляцией. Главное, что произошло вчера – некая смена приоритетов в экономической политике. Я не говорю, что это плохо. Политика – это всегда выбор, и выбор надо делать. Условно говоря, так: до вчерашнего дня у нас экономические власти в большей части склонялись к тому, что главная цель – борьба с инфляцией, со вчерашнего дня стало ясно, что главная цель – все-таки остановить падение на фондовом рынке. Если средства Фонда национального благосостояния в какой-то части будут вброшены на рынок, то плюс очевиден, это будет сигнал рынку… Ну, как можно остановить падение фондового рынка? Естественно, новым спросом на бумаги.

Государство начнет скупать бумаги, используя для этого средства Стабилизационного фонда.

Нефтяные деньги. Минус, вернее, не то чтобы минус, а дополнительные риски этого действия: во-первых, конечно, инфляционные риски, потому что раньше это были как бы стерилизованные деньги, выведенные из обращения, а теперь они будут возвращаться в обращение, и второй риск – огосударствление. Понятно, что это государственные деньги…

Скупая ценные бумаги, которые оборачиваются на рынке, государство, по сути дела, увеличивает долю своего участия в этих компаниях?

Да. Эти риски можно попытаться минимизировать. Как? Это уже мое личное мнение, я не знаю, как на этот счет смотрит Минфин. Можно сделать, например, так. Можно покупать, то есть за счет средств Фонда национального благосостояния покупать какие-то бумаги, но не продавать их. Игра на бирже – купля-продажа. Вот если часть бумаг будет сначала куплена, а потом продана, тогда будет точно инфляционный эффект. И надо, естественно, ограничить объем покупок средств за счет государства бумаг одной компании, чтобы не увеличивать в прямом смысле огосударствление. Есть уважаемые мной экономисты, которые считают, что этот путь в принципе неверен. Так, например, считает Евгений Гавриленков, он против того, чтобы государство выходило на рынок. Но, честно говоря, если ставится задача остановить падение, то других средств я не вижу.

То есть вы считаете, что государство будет обречено на то, чтобы пойти на масштабные интервенции на фондовом рынке, и, собственно, все заявления, которые прозвучали буквально в последние дни, если не сказать – часы, свидетельствуют об этом однозначно?

Да.

Ну что ж, я благодарю вас, Николай. Я напомню, что сегодня экономическую ситуацию, почти паническую, сложившуюся на российских фондовых рынках, и пути выхода из нее в нашей программе прокомментировал заместитель главного редактора газеты "Газета" Николай Вардуль.

Спасибо.

В заключение выпуска напомню, что наша программа продолжает вести обратный отсчет тюремного срока Михаила Ходорковского, бывшего главы ЮКОСа, дело которого стало символом перемен, происшедших в России на протяжении последних лет. так вот, сегодня до окончания его тюремного срока, остается 1137 дней. На этом все. Я прощаюсь с вами. Продолжение следует.