НА САМОМ ДЕЛЕ

Сегодня у нас в программе принимает участие эксперт Московского центра Карнеги, известный российский политолог Николай Петров. Здравствуйте, Николай Владимирович.

Добрый день.

Как вы прокомментируете эту всю затею с самоликвидацией СПС и с началом некоего нового партийного строительства на праволиберальном фланге политического спектра, если такой еще существует в реальной жизни?

Мне кажется, что есть несколько целей, которые может ставить перед собой Кремль, затевая этот проект, и только одна из этих целей…

А у вас нет сомнений, что это кремлевский проект?

Ну, других проектов в области партийного строительства быть не может, потому что действующее законодательство не дает никаких шансов никакой самочинной силе, как бы массово она ни поддерживалась, зарегистрироваться и стать политической партией, поэтому мне кажется, что речь идет, во-первых, о создании некоторого запасного варианта на отдаленную и не обязательно очень реалистичную перспективу, когда, как два-три года назад казалось, может возникнуть необходимость в левой силе, если "Единая Россия" окажется не в состоянии предъявить какие-то хорошие результаты на выборах, вполне возможно было использовать "Справедливую Россию". Мне кажется, что отчасти новый правый проект – это ответ на те финансово-экономические проблемы, которые уже есть, которые дальше будут сложнее и которые могут повлечь за собой необходимость вытащить какую-то новую карту и ввести ее в игру.

В случае разного рода экономических неурядиц, скорее, востребованным окажется левый проект.

Ну, левый проект во многом связан с тем, как поделить справедливо большое и растущее благосостояние, а правый проект может помочь каким-то образом решить проблему сохранения на плаву государственного механизма и способствовать вообще решению проблемы кризиса в экономике. И это только, повторяю, одна из составляющих. Вторая мне кажется довольно важно имиджевая. И не секрет, что давно уже критикуют Кремль за то, что фактически в парламенте нет никакой оппозиции, тем более нет правой оппозиции. И это, с одной стороны, позволяет избежать имиджевых потерь, связанных с тем, что СПС фактически обанкрочен, за партией долг 7 миллионов долларов и, собственно, до середины декабря она должна этот долг или выплатить, или уйти в небытие. Одно дело закрыть этот проект и таким образом поставить крест на правой оппозиции и собрать все те голоса протеста, которые возникнут и в стране, и за рубежом. Другое дело когда съезд СПС сам решает, что они себя исчерпали, распускается и создается новая политическая сила. И, наконец, третья и, может быть, самая важная вещь – это, с одной стороны, кооптация профессиональных политиков, а их очень много в регионах, так или иначе связанных с СПС, недопущение ухода их в оппозицию радикальную, а, с другой стороны, изоляция той самой радикальной оппозиции, которая уже есть и которая в случае, если СПС просто прекращает свое существование, может вполне рассчитывать на поддержку значительного числа членов этой партии.

Но смотрите, Николай Владимирович, какая история получается. Все-таки если говорить о "Единой России", то, наверное, это не вполне партия. Это, скорее, такой клуб сторонников правящего режима по интересам. Там министры, губернаторы, депутаты. Вполне вероятно, что если вдруг что-то в стране произойдет, власть поменяется всерьез – не знаю, когда это будет – то от этой партии ничего не останется очень быстро, точно так же, как была партия "Наш дом Россия", и где она теперь? А вот, скажем, для занятия левой ли, правой оппозиционной деятельностью все-таки, мне кажется, нужно какое-то миссионерство. Почему отчасти не получается проект "Справедливой России"? Потому что есть КПРФ, и от КПРФ никуда не деться. Есть такие отмороженные, что называется, леваки, коммунисты; одни обличают антинародный режим, другие с портретами Ленина и Сталина на демонстрации ходят. Тут подмена невозможна. Вот на правом фланге, вам не кажется, примерно та же самая история? Гайдер ушел, и Гозман никак не может быть заменой Гайдара, не говоря уже о Барщевском или, не к ночи будь помянут, господин Богданов.

Я вижу нынешние усилия Кремля на правом фланге как, скорее, завершение того политико-инженерного проекта, который реализуется уже несколько лет, который связан с расчисткой партийного поля, с резким уменьшением числа партий. По сути дела, у нас сейчас не четырнадцать зарегистрированных партий, а четыре, которые, имея представительство в Думе, могут действительно без проблем регистрировать свои списки на региональных выборах. И, мне кажется, проблема даже не в наличии или отсутствии харизматических фигур. Посмотрите, вот Жириновский, пожалуйста, есть такая фигура, которая действительно политическое шоу может делать интересным, несмотря, что на сцене, как игрок, Владимир Вольфович находится уже больше пятнадцати лет.

Он все-таки харизматик.

Он харизматик. А другие не удерживаются, потому что политических партий, как вы правильно заметили, нет, и "Единая Россия" тоже не политическая партия. Но их нет главным образом потому, что им абсолютно нет места в политической конструкции. А раз так, то вы можете найти актеров, как в сериале, на выполнение роли привлечения внимания к партийному проекту перед очередными выборами. Выборы проходят, голоса раскладываются по полочкам, но дальше каким бы искренним не было желание этих актеров выполнять свои обещания, они этого сделать не могут, если Кремль этого не захочет. И вам тогда приходится искать новых актеров, чтобы в этих проектах или создавать новые проекты, чтобы поддерживать внимание публики, и таким образом имитировать политическую борьбу.

А может правый проект перерасти во что-то более серьезное? Могут ли там появиться какие-то игроки на правом фланге, которые действительно… Здесь, наверное, надо быть осторожным с терминологией, потому что правые в нашем понимании – это не те правые, которые в общемировом или в общеевропейском понимании; мы, скорее, говорим о либеральном фланге. Могут ли в либеральном сегменте этого партийного строительства, сколь искусственным бы оно ни было, появиться какие-то реальные силы?

Мне кажется, что не просто могут, а обязательно появятся. Другое дело, что это никак не связано с усилиями Кремля. Мне кажется, что вся та политическая инженерия, которую мы наблюдаем, она может работать только на очень ограниченном участке исторического развития, когда власти от народа ничего не нужно, кроме спокойствия, и когда нужно имитировать какую-то политическую активность. Как только это изменится, а оно изменится не по желанию власти, это обязательно, хотя и любая модернизация предполагает какую-то связь между обществом и властью, и здесь без политических партий не обойтись. Но и любые социальные волнения, любое ухудшение ситуации, оно предполагает возникновение политической активности, и канализовать ее по тем руслам, которые сейчас Кремль построил в виде нынешних политических партий, просто невозможно. Поэтому мне кажется, что политические партии безусловно нужны, и нужны власти, а не только обществу, и это станет, очевидно, властью очень скоро. Другое дело, как дожить до этого. И вот мы видим сейчас два рецепта. С одним выступает Гозман и те лидеры СПС, которые соглашаются на участие в кремлевском проекте, и действительно их ругать особенно не за что, тем более что здесь, в Москве, ситуация выглядит намного проще, чем в регионах, а им действительно приходится думать о тысячах партийных активистов на местах, о возможности работать в законодательных собрания и так далее. Без легализации, а партия после 8 декабря становится банкротом, без того, чтобы сохранить этот региональный актив, они не могут выжить. И вторая позиция у Гайдара и тех лидеров правых, идеологических лидеров, которые не согласны участвовать в этом проекте, и их тоже можно понять.

А у них есть какая-то политическая судьба в будущем, как вы думаете?

Ну, мы видим сейчас, какую активную деятельность развивает так называемая радикальная оппозиция, когда в регионах проходят конференции по выдвижению делегатов. 13 декабря в Москве должен пройти съезд. Другое дело, что это временно, то есть вы не можете иметь какое-то большое количество активистов без того, чтобы они участвовали в выборах. А участвовать в выборах они не могут по определению. Так что это во многом вопрос дистанции. Правые вожди с нынешним радикальным проектом бегут на короткую дистанцию. Вполне возможно, что они правы, если через несколько месяцев востребована будет эта политическая сила. Гозман и прагматики в СПС бегут на более длинную дистанцию.

Ну что ж, спасибо, Николай Владимирович за этот комментарий. Мы сейчас прервемся на минуту-другую и затем продолжим очередной выпуск программы "Власть".