ВЛАСТЬ И СОБСТВЕННОСТЬ

В заключительной части нашей программы поговорим о проблемах экономики, финансов, о мировом финансовом кризисе и его последствиях для нашей страны. Кстати, сегодня российские фондовые рынки лихорадило, индекс РТС снизился до 1061 пункта, едва не пробил символическую, можно сказать мистическую планку в 1000 единиц. Три раза останавливали торги на РТС, а между тем весь финансовый мир сегодня ждет принятия Конгрессом США так называемого плана Полсона, который предусматривает гигантские, небывалые в истории стабилизационные мероприятия в объеме порядка 700 миллиардов долларов. Пока что окончательное решение не принято. Между тем у нас в студии один из ведущих российских экспертов, профессор, доктор экономических наук Евгений Гонтмахер. Я не перечисляю все учебные заведения, где вы профессорствуете и преподаете, потому что это займет оставшееся до конца нашей программы время, но замечу, что вы являетесь членом правления Института современного развития, который считается, во всяком случае бытует такое мнение, что это мозговой центр при президенте Медведеве, который выдает ему регулярные рекомендации и является неким центром притяжения либеральной мысли. Скажите, пожалуйста, Евгений, вы вообще на либеральный сценарий развития страны после всех последних событий, таких как война между Россией и Грузии из-за Южной Осетии, финансового кризиса, вы сохраняете какие-то надежды?

Ну, буквально полтора года назад мне пришлось с группой моих коллег писать сценарий развития России, которые были тоже представлены тогдашнему кандидату в президенты Медведеву, мы предположили, что у нас будет четыре сценария возможных: это инерционный, когда ничего не делается, тенденции идут к логическому завершению; это сценарий рантье, то есть Россия почивает на нефтяных лаврах и тоже ничего фактически не делает для инноваций и прочее; сценарий мобилизации, это когда образуются некие внешние или внутренние якобы угрозы, и, кстати, мы сейчас достаточно близки к этому, когда происходит концентрация ресурсов на каких-то, причем государством определенных целях, и государство же этим занимается; это три плохих сценария, как мы посчитали; и один хороший, который назывался "модернизация". Мы тогда дали 10 процентов из 100 на шанс модернизации. Это было полтора года назад. Сейчас, Евгений, отвечая на ваш вопрос, чтобы уже завершить его, я и мои коллеги, кстати, мы это обсуждаем регулярно, оцениваем существенно меньше даже этих 10 процентов, но пока это не ноль.

А так называемый "план четырех "И" – инвестиции, инновации, институты… и что-то четвертое, он в какой мере коррелируется с теми рекомендациями, которые содержались в этом вашем докладе полуторагодовалой давности?

Я вам единственное должен сказать, чтобы было понятно, в нашем докладе мы упирали на то, что модернизация России возможна, только если мы здесь сформируем новые институты, в частности, независимую судебную систему, конкурентную политическую систему, а также новые институты в экономике – конкурентные, что очень важно, ну и плюс к этому, естественно, институты социальные – то, чем я занимаюсь непосредственно. И когда мы услышали в красноярской речи Медведева вот это слово "институт", причем это было первое "И", которые он произнес, в каком-то смысле для нас это был сигнал, такой мессидж, что это услышано и это понято.

Я вспомнил четвертое "И" – инфраструктура.

Инфраструктура, да.

Так вот, если говорить о социальном аспекте тех проблем, которые сейчас имеют место, я имею в виду финансовый кризис. Наверное, мы можем забыть красивый лозунг "Россия будет островом финансовой стабильности в бурном океане финансового кризиса". Это, как говорил государь император Николай II, на этой неделе реабилитированный, "бессмысленные мечтания". Так все-таки, падение фондового рынка, финансовый кризис, обесценивание курса акций крупнейших российских компаний – как это может отразиться на рядовом гражданине, на простом человеке, который не то что денег не держит в акциях, облигациях, ПИФах, вообще толком не понимает, что такое фондовый рынок, живет от зарплаты до зарплаты, накопительного счета в банке не имеет? Кстати, сколько таких у нас, вы можете сказать?

У кого есть вложенные деньги в акции?

Ну, да.

Это порядка полумиллиона человек, плюс-минус где-то 50 тысяч. Полмиллиона человек, которые реально, между прочим, потеряли значительную часть денег. И, кстати, я должен обратить ваше внимание, что среди этого полумиллиона есть и жертвы так называемых "народных IPO" – "ВЭБ", "Роснефть" и, по-моему, "Сбер". А это, если мы помним телевизионные картинки, которые были тогда, вообще было очень много пожилых людей, пенсионеров, которые тратили на покупку…

Но все-таки большинство…

Большинство, конечно, люди достаточно обеспеченные, у кого есть некие излишки денег и которые хотят, чтобы эти деньги просто не лежали где-то без движения.

Хорошо. А те, кто ничего этого не имеет?

Кто не имеет. Конечно, говорить сейчас о том, что есть какие-то явные, какие-то уже социальные последствия, пока еще это рано, но есть большая вероятность того, что уже в ближайшие месяцы последствия такие проявятся, судя по той логике событий, которые есть. Я начну просто с экономики, чтоб было понятно, что все равно экономика связана с социалкой. У нас сейчас практически остановился инвестиционный процесс, то есть крупные компании и не только крупные компании закрывают новые планирующиеся проекты, которые были под какое-то кредитование заложены.

Например, стройки. Вообще больше всего, конечно, ситуация ударяет по тем отраслям, где длинный цикл оборота денег: строительство, сельское хозяйство, кстати, и целый ряд других. И там уже объявляется о том, что, все, эти проекты не будут, значит, кстати говоря, уходит из России иностранный капитал, который тоже в какой-то части пытался тут создавать рабочие места, поэтому это уже первое и очень важное. Второе. Уже идет высвобождение на некоторых фирмах, которые непосредственно связаны с обслуживанием финансового сектора, идет просто высвобождение персонала, это уже известно. Плюс к этому целый ряд компаний уже начинает сокращать так называемые бонусные стимулирующие выплаты, оставляя работникам только эту стабильную оплату труда, оклады, которые есть, а бонусы часто сопоставимы с этими основными заработными платами. Следующее. Практически стал невозможен сейчас для среднеобеспеченных людей кредит, потребительский кредит. Ипотека всегда была недоступна, это было 5-7 процентов населения, которая в благоприятное время, когда ее только запускали, могла воспользоваться. Сейчас у нас ставка по ипотечному кредиту возрастает чуть ли не до 15 процентов годовых, но вообще взять обычный потребительский кредит – кстати, "Сбербанк" объявил о том, что он ужесточает резко условия предоставления – ну, что это? У нас же ведь люди берут кредит, Евгений, не поверите, на покупку мобильных телефонов.

Да, да.

Это вообще, конечно, уникальная ситуация. Ну, ладно, на покупку автомобиля, дома…

Компьютеров, мобильных телефонов.

Да, и что важно – ладно, самые богатые люди… Кстати, самые богатые люди кредиты не берут. Самые богатые люди имеют наличные деньги, на которые они покупают в том числе и жилье. А вот как раз среднеобеспеченный слой наших людей – не средний класс, который у нас очень маленький – он привык за последние годы как-то, что ему немножко стало полегче, можно было взять кредит, перебиться как-то где-то, что-то купить, приобрести предмет длительного пользования. Сейчас эти возможности начинают закрываться. Потом, не забывайте, что вся эта ситуация сильно разгоняет инфляцию. Об этом сейчас почему-то мало очень говорят, но сентябрь это почти 1 процент, по-моему, 0,8.

Да еще как посчитать.

И еще как считать. Потому что потребительская так называемая инфляция, сейчас такой термин, слава богу, появился, она в полтора-два раза выше. Вы знаете, многие мои знакомые, не самые бедные люди, говорят "я раньше ходил и покупал сыр, который я хотел, а теперь сыр, который подешевле".

Последний вопрос, который я хотел вам задать. Решение, которое было принято на этой неделе, решение правительства о том, что единый социальный налог повышается на 8 процентов…

На 8 процентных пунктов.

На 8 процентных пунктов, да. Не приведет ли это, на ваш взгляд, к тому, что бизнес изменит свое отношение к нынешней власти? Деньги у бизнеса кончаются, а тут еще такой болезненный удар?

Я вам должен сказать, Евгений, мне вчера позвонили пара моих, достаточно продвинутых в бизнесе знакомых, в том числе тех, кто причастен к руководству даже объединениями работодателей – в общем, я не буду передавать в эфире то, что было сказано, какие слова были сказаны. Но это была первая эмоциональная реакция, потому что, конечно, этого никто не ожидал. Оно крайне радикальное. Переложили на бизнес, действительно, фактически дополнительное налоговое бремя. Что сделает работодатель, у нас он достаточно изощренный и уже опытный, он переложит, конечно, это на работника. То есть в 2010 году, когда это вступит в силу, с 1 января 2010 года, эти дополнительные платежи в страховые фонды, они просто урежут соответствующую часть зарплаты, которая будет выплачиваться на руки.

Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Евгений, я благодарю вас за ваши комментарии. В заключение программы мне, как всегда, только остается включить обратный отсчет тюремного срока Михаила Ходорковского. Сегодня до его окончания остается 1116 дней. На этом все, я прощаюсь с вами, продолжение следует.