НА САМОМ ДЕЛЕ

А теперь я хочу представить гостя нашей сегодняшней программы, с которым мы продолжим разговор на разные темы, связанные с нынешним кризисом и его, в частности, международными аспектами. Напротив меня российский политолог, проректор, наверное, самого престижного российского гуманитарного вуза, Института международных отношений – МГИМО, нынче это, как водится, университет, Андрей Мельвиль. Андрей Юрьевич, на этой неделе была в Эвиане Конференция по мировой политике, задуманная, как некоторые говорили, в качестве некоего французского ответа швейцарскому Всемирному экономическому форуму в Давосе. Там был Медведев, там он встречался с Саркози, они обсуждали, в том числе, и ход выполнения мирного плана по Грузии, по выводу российских миротворцев, как их называют, из этого региона. И очень много было разговоров на тему о том, что если сейчас в новой международной экономической, финансовой реальной, которая складывается в связи с продолжающимся падением рынков, а сегодня и в США с утра падали рынки, и цена на нефть опустилась ниже 80 долларов, то есть вот эти плохие процессы продолжаются, так вот, если в этой ситуации Россия попытается сыграть некую позитивную роль в совместных усилиях всех стран по преодолению кризиса, то это может существенным образом вообще изменить международную ситуацию. Вот известный экономист лорд Роберт Скидельски, член Палаты лордов британского парламента, который ведет колонку в российской газете "Ведомости", написал буквально так: "Если Россия присоединится к усилиям по сдерживанию финансового цунами, ее роль в осетино-грузинском конфликте будет забыта". Как вы считаете, это может произойти?

Мне кажется, это очень сильное заявление. Если размышлять теоретически, то, конечно, участие России в попытках ослабить и преодолеть этот кризис вызвало бы положительный резонанс и, в конечном счете, безусловно, отразилось бы и на имидже России, и на отношении к России. Но, с другой стороны, есть своя логика экономических и политических процессов, и лично у меня есть некоторые резервации сомнения в отношении возможностей и перспектив российского участия в глобальном экономическом урегулировании. Начнем с того, что это банальности: экономический кризис – это циклическое явление в рыночной экономике, и кризис на самом деле не только негативное явление, это и врачеватель, очиститель.

Ну, да, говорят, что на самом деле была перекапитализирована, перегрета и американская финансовая система…

И российская.

И на самом деле из-за того, что была переоценена капитальная стоимость компаний, рано или поздно это все должно было грохнуться.

Теперь, смотрите, какая ситуация. Рано или поздно ожидали, что это может случиться и, собственно говоря, такие прогнозы мы читали, слышали уже давно. Но перефразируя Клаузевица, я скажу, что есть туман политики. Клаузевиц говорил о тумане войны, а я скажу о тумане политики, о неопределенности политических решений, которые влияют или могут оказать влияние на решения экономические. Ведь что главное в такого рода кризисе и его решении? Это фактор доверия. Вот сейчас этого фактора доверия – и экономического, и политического – не существует. С одной стороны, Россия выдвинула интересное предложение по Исландии.

План из пяти пунктов еще огласил Медведев. Это вторая вещь. А Исландия – вещь очень конкретная. 4 миллиарда долларов, по-моему.

Исландия, безумно конкретная. Давайте разберем это, как кейс-стади. Почему вдруг Россия помогает Исландии? Экономической целесообразности здесь немного. Ноль, я бы сказал. Совсем немного. Значит, здесь какая-то другая целесообразность. Очевидно, что это целесообразность политическая. Какая это политическая целесообразность? Ну, Исландия – фактор в НАТО. Исландия может принимать участие в дальнейших переговорах по шельфу морскому. Может быть, здесь готовится просто какая-то поддержка со стороны Исландии. Но может ли Россия оказать аналогичное воздействие на стабилизацию экономики финансовых систем других стран? В одностороннем порядке – большой вопрос. То есть Россия не будет насосом, по всей очевидности, который будет вкачивать средства в финансовые системы, рушащиеся системы США, Западной Европы и так далее, в то время как наша система тоже совсем не в идеальном состоянии, мягко говоря.

Понимаете, сейчас очень много разговоров, и мы об этом сегодня еще не раз будем говорить, очень много разговоров о том, что создается некая виртуальная реальность, что государственные телеканалы избегают совершенно сознательно, и якобы у них на сей счет имеются четкие инструкции от высшего политического руководства страны, они избегают использовать жесткие термины, которые наиболее точным и прямым образом описывают ту ситуацию, в которой оказалась финансово-экономическая система страны, во всяком случае, та ее часть, которая оценивается, обращается свободно на бирже, но в среднем развивающиеся рынки, а Россия – это один из развивающихся рынков, упали на 25, я грубо округляю, в среднем примерно на 25 процентов, а российский рынок – более чем на 50.

Иногда говорят даже о 70.

И никто не знает, что нас ждет в понедельник, потому что, скажем, господин Кудрин, на которого, конечно, могут повесить сейчас всех собак и сделать, как говорится, крайним, но он что-то там говорил по поводу того, что и дальше будет индекс РТС падать, и кто-то говорил, что чуть ли не до 300 пунктов докатится.

Начнем с того, что ситуация с высокой степенью неопределенности. Мы не можем прогнозировать исход. Мы можем только анализировать ход этого процесса и сравнивать его с прецедентами. Вот, интересно было бы сравнить, скажем, то, что происходит сейчас, с 98-м годом. Это воспроизведение той ситуации, которая привела к 98-му году и к этому обвалу? И да, и нет. Вроде бы ситуация отличается сегодняшняя тем, что в 98-м году главный фактор, который привел к кризису, это неэффективная политика государства и неэффективность государства как такового – слабого, недееспособного и так далее. Сейчас вроде бы задача укрепления вертикали, эффективности, дееспособности государства была решена еще до Медведева. Перед Медведевым встала задача модернизации – и вот этот обвал, последствий которого мы не знаем.

Знаете, в чем разница между 98-м и 2008-м годом? Не моя мысль, поэтому хочу сослаться на авторство. Это Андрей Колесников, один из, на мой взгляд, самых содержательных политических и экономических обозревателей, написал – не тот Андрей Колесников, который Путина видел, а тот, который зам главного редактора журнала "Нью Таймс" – так вот, он сказал, что разница в том, что в 98-м году кризис был признан государством и граждане тоже сказали, что раз государство признает, что кризис есть, премьер ушел в отставку, другого премьера назначили, экстренные меры стали принимать и, главное, говорили слово "кризис", то сейчас государство, в том числе и теми методами, о которых я упоминал, методами телевизионной пропаганды, делает вид, что никакого кризиса нет, а есть чуть ли не плановое снижение биржевых рейтингов и индексов.

Трудно мне в этот момент согласиться с вами. Кризис очевиден, очевиден любому аналитику, любому интересующемся ходом экономических явлений.

Рядовым гражданам еще не очевиден, вот о чем речь.

Боюсь, скоро станет очень видно рядовым гражданам. Сегодня были репортажи по вашему каналу относительно реакции рядовых украинцев на то, что происходит в экономике и в потребительской сфере в Украине… На Украине, если говорить политкорректно…

Политкорректно – "в Украине".

Вы знаете, сейчас все перевернулось, как раз политкорректно "на Украине". Все у нас вернулось.

В России политкорректно "на Украине", а в Украине политкорректно говорить "в Украине". Так там вообще беда…

Там беда, там за три дня на 20 процентов выросли цены. Когда и если у нас это произойдет, будет эффект почище, чем на Украине. Но кризис очевиден, никто, я думаю, не будет оспаривать то, что это кризис. А в чем еще отличие нынешней ситуации от 98-го года? Смотрите, в 98-м году российская экономика не была интегрирована в мировую экономику, в мировую финансовую систему, как самостоятельный и достаточно сильный игрок. Сейчас это уже другая ситуация, и то, как Россия ощущает на себе кризис – это, в частности, показатель ее интегрированности в глобальные экономические и финансовые структуры. Что это со всей очевидностью означает? Что автаркический способ решения проблем здесь уже, в принципе, не сработает. Это имеет, в свою очередь, очень интересные политические измерения, политические выводы. Иными словами, изоляционистская модель для России, модель "крепость "Россия", ощерившейся против всего окружающего мира и так далее, а такой сценарий реален, такой сценарий существует, не будет поддержана просто экономически, она несостоятельна экономически. Значит, пути решения экономических и финансовых проблем имеют политическое измерение. Это очень интересный момент, на котором можно остановиться.

Какие могут быть другие сценарии развития России, давайте мы об этом поговорим после небольшой паузы. Сейчас минута-другая рекламы и анонсов предстоящих программ на канале RTVI, затем мы продолжим выпуск. Оставайтесь с нами.