ГЛАВНАЯ ТЕМА

Так вот, неужели опять наступим на те же грабли? Вопрос я хочу переадресовать моему последнему гостю. Со мной в студии глава "Института энергетической политики" Владимир Милов.

Добрый вечер.

Здравствуйте.

Грабли? Да, похоже, что неприятная ситуация. Расслабилось наше руководство в последние годы, очень серьезно нарастило бюджетные расходы и в целом экономика теперь гораздо больше зависима от того, как государство себя чувствует, как главный фактор на экономическом поле. Слишком много у нас зависит от цены на нефть. Видим, что она на самом деле падает и, видимо, дорогая нефть в ближайшем будущем вернется, скорее всего, не скоро.

Я помню, буквально пару-тройку лет назад приходилось в журнале "Нэшнл Джеографик" читать такую большую, длинную, серьезную статью, вы, наверное, тоже ее помните, что больше никогда не будет дешевой нефти.

Ну, знаете, периодически, когда возникают те или иные тенденции на рынке нефти, возникают такие разговоры о том, что эти тенденции навсегда. В 90-е годы, когда, помните, цена нефти была очень низкой, в принципе, нефтяная промышленность готовилась и строила долгосрочные прогнозы на том, что теперь она дорожать никогда не будет. Когда нефть в 2000-е годы стала серьезно дорожать, многие начали пророчествовать, что теперь сто-, двухсотдолларовая нефть надолго, опять же, навсегда. Мы видим, что рушится эта стодолларовая реальность достаточно быстро, причем без вариантов, то есть даже очень крупное сокращение добычи нефти ОПЕК, о котором было принято решение в Вене, 1,8 миллиона баррелей в день это очень много, и мы видим, что даже это не помогает остановить падение цен, которое просто носит обвальный характер в последние недели.

Ну, хорошо, а, может быть, России тоже сократить производство? Если Россия прибегнет к этим мерам, то глобальный тренд переломится?

Я, честно, не вижу механизмов этого, потому что все-таки мы к плановой экономике еще не вернулись. Можно принять политическое решение сократить, но как заставить конкретное предприятие добывать меньше и выкрутить им руки – я думаю, что…

В странах, которые входят в ОПЕК, это проще делается?

Ну, безусловно, потому что там есть некоторый централизованный рычаг. Все эти компании действительно очень жестко контролируются государством, но и просто там отработан механизм влияния на конкретные скважины, которые то запускаются, то консервируются опять, там просто есть некоторый, условно, резервный фонд, которым достаточно легко управлять. Кстати, во многих странах ОПЕК, в той же Венесуэле или в Нигерии, с дисциплиной бывает не очень хорошо, многие даже свои квоты на урезание добычи не выполняют. В основном, эти квоты выполняют Саудовская Аравия, которая является таким вот централизованным регулятором. Я не думаю, что это, в принципе, возможно в России, потому что у нас все будут пытаться друг друга обмануть, добыть и продать больше. Была похожая история семь лет назад, в конце 2001 года, когда мы обещали ОПЕК сократить на 150 тысяч баррелей в день добычу, чтобы помочь повлиять на нефтяные цены, поднять их немножко вверх. В результате нарастили на 50 тысяч баррелей в день, то есть обманули и ОПЕК, и сами себя, и не выполнили это обязательство. Не вижу, чтобы этот механизм как-то мог сработать. Кроме того, нефти в мире-то просто достаточно. Даже если Россия пойдет на какое-то сокращение, по сегодняшней реакции мы видим, что рынок уверен в том, что все разговоры о дефиците нефти, апокалипсисе, которые были в предыдущие месяцы, это просто все нагонялось спекулянтами, а на самом деле в мире существует даже определенный избыток нефти, которого хватает на покрытие спроса.

Ну, хорошо, а газ? Действительно эти прогнозы, которые появились на страницах российской печати о том, что эксперты подсчитывают, что падение цен на нефть может привести к пяти- и даже десятикратному сокращению прибылей "Газпрома"? Это реально?

Да, здесь просто чистая автоматика вступает в действие, потому что "Газпром" экспортирует газ, в основном, по долгосрочным контрактам, где формула цены привязана к корзине энергетических продуктов, основанной на нефти. Здесь просто есть автоматический расчет с лагом в шесть-девять месяцев, цены на газ падают вслед за нефтью. Так было, например, в 2007 году. Если, может быть, помните, в конце 2006-го мировые цены на нефть тоже упали примерно до 55 долларов, где-то весной 2007-го "Газпром" сразу почувствовал резкое сокращение доходов, они вынуждены были сокращать свой бюджет, вынуждены были брать новые займы, сокращать инвестиционную программу. Думаю, что все это ждет их в следующем году.

А вот много было разговоров о том, что планы активизации проекта газового эквивалента ОПЕК могут взвинтить мировые цены на газ.

Я не думаю, что здесь вообще уместно сравнивать газовую и нефтяную индустрии, они работают совершенно по-разному, и все эти ритуальные танцы вокруг так называемого газового ОПЕКа, на взгляд не только мой, а и многих других экспертов, было не более чем такой политической спекуляцией. В нефти довольно просто регулировать рынок, то сокращая, то увеличивая добычу, потому что рынок взаимозависим, все баррели поставляются в некоторое единое мировое рыночное пространство. Рынок газа – это совсем другая история. Во-первых, он очень сегментирован по регионам, не существует единого мирового рынка – то, что сокращается добыча в одном месте, не обязательно влияет на цены в другом.

Потребители и поставщик газа связаны очень жестко между собой трубами…

Да, и все это очень локализовано, то есть, нет свободно обращающихся баррелей, которые ездят себе по всему мировому рынку, и кроме того, добычу газа консервировать и сокращать гораздо сложнее технологически, чем добычу нефти.

Одна оговорка, наверное, требуется, что если бы процентов 30 рынка был сжиженный газ, который можно возить танкерами, тогда, может быть, ситуация был чуточку другой.

Вполне возможно, да, но сейчас, безусловно, доля сжиженного газа далека от 30 процентов, и вообще газ – это не очень такой, что называется, международно торгуемый товар, то есть в нефти примерно две трети мирового потребления – это нефть, которая добывается в других странах и потом становится объектом трансграничной торговли. В газе примерно 35 процентов только газа, добываемого в мире, поставляется по каким-то международным контрактам. В основном, это все-таки внутренний товар. Поэтому сравнивать газ с нефтью, скорее, бесполезно. Здесь, к тому же, есть эта долгосрочная привязка к нефтяным ценам по долгосрочным контрактам российского экспортного газа, поэтому я не вижу, как мы вообще можем с помощью того же газового ОПЕК повлиять на мировые цены.

Ну, хорошо, а что делать вообще? Я понимаю, что вы и как политик, и как экономист, находитесь на весьма жестких, критических позициях по отношению к политике нашего нынешнего правительства, но все же, наверное, никто не выиграет от того, если кризис будет и дальше углубляться. Какой ваш рецепт?

Ну, что делать? Во-первых, надо осознать, что пора перестать кормить себя мантрами о том, что время дорогой нефти теперь навсегда, пора осознать, что пятидесятидолларовая нефть – это реальность. Вот лучший сценарий, который мы будем иметь на следующий, 2009 год, это средняя цена российской экспортной смести "Юралс" 50 долларов. Примерно условия трехлетней давности 2005 года. Безусловно, приведет к сокращению поступлений в бюджет, безусловно, приведет к сокращению прибыли и доходов нефтегазовых компаний. Я, честно говоря, боюсь, что "Газпром" вообще может стать убыточным, потому что у него очень быстро растут издержки. В этом году, вполне возможно, операционные расходы могут достигнуть, например, 80 миллиардов долларов – трудно пока сказать, год не закончился. Но растут они очень быстро. Они опубликовали на днях отчет за первый квартал финансовый, где видно, что рост рублевых операционных издержек 33 процента в сравнении с годом ранее. Если так издержки будут расти, то они в следующем году вообще могут оказаться убыточной компанией. Что делать? Надо менять стратегию, надо менять политику в отношении энергетического сектора. Надо активнее включать частный сектор в эту сферу. Нужно прекратить линию на национализацию, которая, кстати, обременила и "Газпром", и "Роснефть" огромными долгами, нужно распродавать эти активы обратно, нужно сокращать расходы.

Ну что ж, спасибо за ваши ответы, Владимир. Я напомню, у нас сегодня в программе принимал участие Владимир Милов, президент "Института энергетической политики". А я, как всегда, в конце программы напоминаю, что с самого первого выпуска "Власти" мы вели обратный отсчет тюремного срока бывшего главы ЮКОСа Михаила Ходорковского, дело которого, безусловно, было и продолжает оставаться в известном смысле символом того времени, в котором мы живем. Так вот, до окончания тюремного срока Ходорковского сегодня остается 1095 дней. На этом все, я прощаюсь с вами. Продолжение следует.