ИТОГИ

А что надо делать, ваши рецепты? Есть у вас, вообще, рецепты?

Рецепты есть, но прежде всего все-таки нам нужно компетентное руководство, которое действительно разбиралось бы в сущности тех экономических проблем, которые происходят. Судя по тому, что наговорил Путин вчера, ему просто далеко даже до базового понимания природы этих кризисных явлений, опять он все сваливает на Америку. Ну, скоро, кстати, большинство людей поймет, что Америка Америкой, рабочие места теряются здесь, в России. Люди теряют работу, снижается зарплата и так далее. Что касается конкретных мер. Например, он объявил бутафорское снижение налога на прибыль, которое ничего не даст, 4-процентное, потому что прибыль предприятий, как планируют сами власти, практически упадет, там, на 70 процентов в следующем году, как они говорят, то есть это ничего не даст. Нужно, например, снижать довольно резко системообразующие налоги, такие, как НДС или ЕСН, но для этого нужно снижать государственные расходы, а Путин этого не делает – наоборот, он продолжает наращивать расходы на поддержку госкорпораций. Делается это крайне неэффективно. Они говорят о выпуске инфраструктурных облигаций, ссылаясь на Рузвельта и строительство дорог, помните, которое вытянуло во многом Америку из Великой депрессии, но так они ж не дороги строят, они строят никому не нужный Восточный нефтепровод, на который выпускают облигации, которые заставляют покупать госбанки, то есть проще бы из бюджета было дотировать. Поэтому еще одна проблема – это, безусловно, меры по восстановлению доверия всех ко всем, доверия на межбанковском рынке, доверия инвесторов к бизнес-климату в стране, доверия граждан к банкам, граждан к действиям правительства. Сегодня основная проблема почему капиталы уходят из страны, почему деньги уходят в доллар, одна из главных проблем – это риски неверия в то, что в этой ситуации власти смогут проводить политику, которая быстро выведет нас из кризиса. Но восстановлением доверия никто не занимается, кроме вот эти косметических выступлений, как вчерашнее, которое, как правильно у вас сказали, инвесторам ничего не объяснило и, скорее, только больше их напугало.

Ну, хорошо, а какие политические могут быт, на ваш взгляд, последствия того, что происходит, какие могут здесь сработать механизмы?

Очень трудно говорить, потому что здесь есть две противоположные теории. Первая говорит о том, что вот эти нарастающие экономические трудности, которые, безусловно, затронут все более широкий круг людей, и довольно быстро, они спровоцируют людей на то, чтобы люди поняли, что нужно что-то менять в политической системе и потребовали этого. Но есть вторая теория, которая говорит, что общество может быть достаточно адаптивным – люди будут быстро привыкать жить немножко хуже, говорить о том, как Путин вчера сказал, за нашу тысячелетнюю историю мы и не такие тяжелые времена переживали. Пока довольно трудно сказать, как все повернется в обществе и как это отразится на политической системе.

И захочет ли власть реагировать по-новому, не в привычной парадигме, на, скажем, какие-то проявления общественного недовольства.

Я думаю, что эта власть реагировать, даже если захочет, то не сможет, она владеет только самыми примитивными инструментами, какого-то серьезного антикризисного управления она осуществлять не в состоянии, поэтому если возникнет значимый общественный протест, я думаю, ей придется просто уйти. Здесь никаких вариантов.

Что значит придется просто уйти? Как?

Ну, будет совершенно очевидно, что власть не будет в состоянии справиться с проблемами, которые вызывают недовольство людей, и ей придется либо ужесточать репрессии и превращаться в такой реально сталинско-пиночетовский режим, сажать оппозиционеров, стрелять демонстрации – то, о чем писал Евгений Гонтмахер в своей статье нашумевшей в "Ведомостях" "Новочеркасск-2009".

Он теперь написал новую статью. Он теперь написал статью, которая называется "Пакт Монклоа-2009", предлагая некий новый общественный договор, предполагающий…

После того, как "Ведомости" обвинили слегка в экстремизме, так, вербально. Тем не менее, если власть не сможет проявить себя как достаточно жесткий, репрессивный механизм подавления протестов, то я думаю, протесты кончатся тем, чем они кончились в Сербии в 2000-м, в Украине в 2004-м и так далее. С другой стороны, не факт, что общество начнет и захочет протестовать, это совершенно не факт. И социология не дает на это четкого ответа, потому что, на мой взгляд, социологические исследования дискредитировали себя в последние годы, они явно не отражают реальных настроений в обществе – все слишком хорошо, слишком поддерживают власть. Есть ощущение, что…

Ну, если внимательно почитать эти опросы – извините, что перебиваю вас – но все-таки там виден, мы об этом уже говорили, я просто в оправдание некоторых наших социологов хочу сказать, что там видно, что когда людей спрашивают "чего вы ждете – сокращения зарплат, увольнений, невыплаты заработной платы в срок", и все большее число людей на эти вопросы говорят "да это уже происходит".

Да, и, кстати, в этом году, еще начиная с первого полугодия, был очень резкий рост ожидания разных трудностей социально-экономического плана. Так что единственное, что нельзя сказать – насколько это недовольство будет быстро конвертироваться в общественный протест.

Ну что ж, я благодарю вас. Я напомню, что в нашей сегодняшней программе принимал участие известнейший российский политический аналитик, экономист, президент Института энергетической политики Владимир Милов. А мне, как всегда, в конце программы хотелось бы напомнить, что до окончания тюремного срока Михаила Ходорковского, судьба которого стала в известном смысле символом нашего времени, сегодня остается 1053 дня. На этом все. Я прощаюсь. Продолжение следует.