ГЛАС НАРОДА

В январе, по данным ВЦИОМ, рейтинг Путина составил 77%, рейтинг Медведева - 75%. По данным «Левада-Центра» рейтинг Путина составляет 83%, Медведева - 75%. Наконец, последний опрос Фома показал рейтинг Путина на уровне 71%, рейтинг Медведева – 56%. Уточним, что ФОМ замеряет рейтинг доверия к президенту и премьеру, а ВЦИОМ и «Левада-центр» - рейтинг одобрения их деятельности. Любопытно, что по данным того же январского опроса «Левада-центра» граждане весьма скептически оценивают возможность правительства преодолеть кризис, на вопрос, сможет ли правительство добиться изменения ситуации в стране к лучшему, - «сможет» сказали 26%, «не сможет» - 32%, «может справиться, а может и нет» - 36%, 6% затруднились ответить. Дмитрий Ефимович, скажите пожалуйста, отчего это берется – такой странный феномен: кризис, есть данные о том, что адекватно граждане воспринимают ситуацию в стране, достаточно скептически оценивают возможности правительства изменить кризисную ситуацию в лучшую сторону, идут сокращения зарплат, увольнения, падает рубль, как сказали бы ветераны Госплана - «колоссальной важности» цифра была опубликована на прошлой неделе: грузоперевозки промышленные сократились более чем в треть, на 36%, «РАО РЖД» опубликовало эти данные – это значит, что в стране действительно колоссальные экономические проблемы. За одну неделю сожгли в топке поддержания национальной валюты - на днях была опубликована потрясающая цифра: за неделю, с 9 по 16 января, больше 30 млрд. долларов потратили резервов неприкосновенных, некогда стратегических, на поддержание курса рубля, который все равно опускается, и уже поговаривают о том, что если такими темпами дело пойдет, то сейчас меньше 400 млрд. этих резервов осталось, а глядишь, вообще ничего не останется. Уже аналитики некоторых инвестиционных компаний, «Меррил Линч», опубликовали специальную бумагу, в которой рекомендуют Центральному банку, если резервы сократятся до 300 млрд., прекратить интервенции с целью поддержания курса рубля. В общем, ситуация очень серьезная. И при этом это никак не отражается ни на рейтинге Путина, ни на рейтинге Медведева – чем это объяснить с точки зрения политологической?

Мне кажется, что, во-первых, надо учитывать, что вот эти рейтинги, и вообще наши опросы в наших политических условиях они вообще значат нечто иное, чем опросы в демократических странах. Когда люди имеют какие-то реальные альтернативы - вы за этого или за этого, за такую политику, или за такую, - опрос значит одно. Когда такой альтернативы нет, психологическое значение ответа совершенно другое. Если бы сделали опрос, и вполне честный, люди бы не боялись, - предположим, в 1989 г. - «доверяете ли вы коммунистической партии СССР? Генеральному секретарю Компартии?» - я уже не говорю о 1985-1989 гг., - я уверен, что подавляющее большинство ответило бы «да». В общем, это ничего не значит, потому что этот опрос значит нечто иное, чем опрос американского Гэллапа. Что «иное»? Означает следующее: если ты не доверяешь, ты должен что-то делать, должен предпринять какие-то действия. Это страшно. И нет никакого видимого способа эти действия предпринимать, никакой альтернативы нет, непонятно, что делать. Ну что, просто выходить на улицу и орать? Это уже конец, это уже бунт, до этого мы не дошли. Значит, пока очень долго держится вот такое псевдодоверие. Я абсолютно уверен - я не знаю, так ли это, делались ли такие опросы, или нет, но абсолютно уверен, что еще в 1989 г. он бы дал 90% доверия.

Горбачеву?

Горбачеву и Компартии СССР. «Считаете ли вы курс правильным?».

«Одобряете ли деятельность Горбачева?», - несмотря на очереди за водкой, на растущий дефицит.

Несмотря ни на что.

Главное, чтобы не было войны, да?

Когда в ходе перестройки начали вырисовываться реальные альтернативы, - Горбачев и Ельцин, - тогда ответы на такие вопросы стали более или менее осмысленны. То есть, «Горбачеву я не очень доверяю, а Ельцину доверяю». А когда выбора нет - «любите ли вы монарха?» - люблю, конечно, все мы любим нашего обожаемого монарха. Это ничего не значит - сейчас его любят, а завтра его могут растоптать. Собственно, как произошло с Горбачевым.

То есть, вопрос опять в альтернативе?

Вопрос в альтернативе. В обществе, в котором нет альтернативы… Я бы даже дал такие сравнения, житейские, может быть, они покажутся странными: на протяжении веков в разных странах девушек выдавали замуж, не спрашивая их согласия, они могли даже не видеть этого жениха. Приблизительно так, как у нас выбирают президента. Но это же не значит, что они ненавидели своих мужей - им ничего не оставалось делать, как начинать их любить. Вот дают президента, и если нет никакого другого варианта, или другой вариант революционный, трагический вариант, надо что-то невероятное делать, и надо, чтобы довели человека, - вот если этого нет, что делать? Надо любить.

Какая бы ни была экономическая ситуация.

Какая бы ни была плохая экономическая ситуация.

Ну что же, это обнадеживающая точка зрения для нашей нынешней власти.

Она обнадеживающая до определенных пределов. Потому что переход от такой, ну, не знаю, - любви или доверия, к прямо противоположным чувствам - он очень быстр. Негатив накапливается, но он не доходит до той стадии, когда высказывается. Где-то в глубине сидит: все вроде плохо, и в ответах на другие вопросы это проявляется. Но это не доходит до того, что «я не доверю власти». Но когда это накапливается, где-то это доходит, и тогда возникает уже нечто куда более серьезное, чем просто снижение рейтинга. Это взрыв.

Наше время подходит к концу, и я хочу сказать в заключении передачи: как всегда мы ведем обратный отсчет тюремного срока Михаила Ходорковского, бывшего главы ЮКОСа, судьба которого в известном смысле продолжает оставаться символом того путинского времени, которое продолжается и при Медведеве. Так вот сегодня до окончания этого тюремного срока остается 1004 дня. На этом все. Напоминаю, что сегодня гостем нашей программы был политолог Дмитрий Фурман.