ИТОГИ

Вы у меня, что называется, сняли с языка: Медведев встречается с Горбачевым и Дмитрием Муратовым. Для вас это что было, какой это был сигнал? Это запоздалое желание Медведева исправить ошибку, когда он сразу не отреагировал на это злодейское преступление, когда убили адвоката Маркелова и журналистку «Новой газеты» Анастасию Бабурову, или это какой-то сознательный шаг, направленный на то, чтобы послать некий сигнал обществу?

Не думаю, что это была просто такая запоздалая реакция: ах, не заметили, давайте сейчас я сделаю.

Наверное, вы слышали интервью Д.Муратова, который сказал, что на этой встрече Д.Медведев сказал, что на самом деле он поступил совершенно правильно, потому что если бы он немедленно среагировал, выступил с каким-то политическим заявлением по горячим следам, это было бы в некотором смысле сигналом правоохранительным, следственным органам, что это политическое убийство, что нужно действовать исключительно по одному следу, а он сделал паузу для того, чтобы страсти успокоились.

Вот это, мне кажется, кружева вежливости - думаю, что решение достаточно долго обсуждалось и взвешивалось, потому что отношения внутри группы кремлевских людей непростые. Но то, что это символический, абсолютно продуманный жест Медведева – у меня никаких сомнений нет.

В чем его продуманность и в чем его символика?

Декларация, что – да, мне нравится ваша газета, СМИ должны жестко критиковать власть. И это правильно, это их функция, и газеты надо не любить или не любить, а нужно просто внимательно выслушивать критику – это все, на самом деле в нашей политической жизни звучит таким новым ветром – новые слова, ну, то есть, хорошо знакомые старые. Такого давно не было слышно - если посмотреть то, что произносит «Единая Россия» или около-кремлевские политики и политологи, - это, скорее, «единство», и прочее. Если посмотреть на то, что делается на телеканалах – первом, втором, четвертом, находящихся под контролем Кремля – это же сплошной елей и сплошные доказательства великой мудрости людей, находящихся на вершине власти. А тут президент говорит о том, что нужна жесткая критика. Характерно, что сообщения о встрече Медведева с Муратовым и Горбачевым на телеканалах отсутствовали.

Даже пресса там не присутствовала. Там была своеобразная форма - Муратову президент сказал: «за исключением той информации, которой я с вами делюсь по поводу первых шагов следствия по данному уголовному делу, обо всем остальном можете рассказывать публично кому угодно». С одной стороны, это тест на лояльность: я посмотрю, как ты расскажешь, не переврешь ли чего, не передернешь ли? Но Дмитрий Муратов человек опытный, искушенный, битый, его на мякине не проведешь – не говоря уже о М.Горбачеве, который, наверное, всегда предпочтет лишнего не сказать и от комментариев воздержаться. Но с другой стороны, действительно, когда происходят такие вещи, приглашают операторов, или кремлевский оператор снимает, или по кремлевскому полу один из ведущих каналов фиксируют - хотя бы протокольное начало встречи, когда несколько минут журналисты присутствуют, а президент говорит что-то такое умное, назидательное, и гости его, сидя на краешке стула послушно, как примерные ученики, отвечают. «Великий и ужасный» Игорь Иванович Сечин изображает из себя такого исполнительного чиновника, говорит – «есть, Дмитрий Анатольевич», хотя на самом деле, наверное, потом, выходя от президента, думает о нем что-то совсем другое - во всяком случае, я это допускаю.

Если бы была протокольная съемка и она была бы растиражирована по первому или второму каналу, то это был бы уже не просто такой скромный, достаточно умеренный, но, тем не менее, символический шаг. А это уже была бы декларация « да здравствует свобода прессы и СМИ» - на что, видимо, еще не очень решаются. Но шаг какой-то, осторожненький, сделан. Точно так же, когда Сурков выступает перед СМИ и говорит – да, мы, скорее всего, не допустим этих избыточных интерпретаций о шпионаже и прочем в законодательство, но на выборы губернаторов власть еще не готова идти - вот такие какие-то очень осторожные формулы.

Кстати, - вы упомянули историю с поправками, которые были внесены в УК и в УПК - отмена суда присяжных по делам о шпионаже, о госизмене, с одной стороны, потом расширительное толкование понятия «госизмена» и «шпионаж», в результате чего выяснилось, и даже мне приходилось на эту тему выступать и писать в СМИ, - что вообще интервью любому западному СМИ. в котором содержатся критические мнения и оценки в адрес российской власти – интервью, а это часто приходится делать политологам, журналистам, политикам оппоизционым, например - выступать на ВВС или «Си-Эн-Эн» - такое интервью можно приравнять к акту госизмены. И вдруг Д.Медведев говорит, что эти поправки «надо доработать» - тоже сигнал?

Тоже сигнал.

Или это был пробный шар – скушают или не скушают, проглотят, или не проглотят?

Не верю я в случайности на этом уровне. Скорее склонен предполагать, что это все-таки некие такие осторожные очень шаги. Возможно, они были бы менее осторожные, если бы не была столь мощна противоборствующая часть питерской группы, но, тем не менее, какие-то подвижки совершаются – скорее всего, просто под давлением кризиса, который, конечно, как холодный душ.

Вы думаете, что это под давлением кризиса Медведев понимает, что нужно создать какие-то новые клапаны для выпуска пара общественного недовольства, или он это делает для того, чтобы послать сигнал «граду и миру» - что я все-таки хочу становиться самостоятельным политиком, который отличается от В.В.Путина, «я не хочу быть М.Калининым при Иосифе Виссарионовиче Сталине» - ведь об этом уже стали говорить. Сталин был главой правительства, председателем Совнаркома, а формально президентом СССР был «Всесоюзный староста» М.Калинин. Вот не хочется Дмитрию Анатольевичу быть «всесоюзным старостой».

Есть несколько любопытных новостей, касающихся такого дела, как ЮКОС и дела М.Ходорковского. Ведь эти дела, включая и дело Алексаняна, Бахминой, многие справедливо рассматривают как своего рода лакмусовую бумажку, как такой тест по отношению к власти на способность действительно серьезно меняться в какую-то новую сторону, отряхивать, если угодно, прошлое со своих ног. Есть сегодняшняя буквально новость, что Палата европейского суда по правам человека признала приемлемой жалобу ЮКОСа на действия российских налоговых органов, - там речь идет о налоговых претензиях на сумму 32 миллиарда, которые в этом деле называются «фиктивными» и параллельно, по-моему, впервые за всю историю дела ЮКОСа, очередной апелляции адвокатов М.Ходорковского, которую они подали, требуя прекращения второго уголовного дела, пошел разговор о его политической подоплеке – впервые в деле появился официальный правовой документ, где говорится о политической подоплеке этого дела. До сих пор только за рубежом выносились такие решения. Как вы думаете, может ли измениться судьба этих людей?

Вот если у нас начнется либерализация, то я думаю, что последними эта либерализация коснется Ходорковского и людей, сидящих по делу ЮКОСа. Потому что слишком сильно боится часть Кремля выхода Ходорковского на свободу, слишком много завязано на деле ЮКОСа, слишком много правовых нарушений. Если они начнут вскрываться, тут может быть действительно потрясение основ нынешнего режима. Поэтому, если либерализация пойдет, она будет идти волнами. Если она достаточно мощные обороты наберет, то и до Ходорковского дойдет, но я думаю, что это уже будет один из последних шагов по трансформации режима – не ранее того. К сожалению, у меня такой прогноз.

Я благодарю вас, Марк Юрьевич - напомню, что М.Урнов – политолог, декан факультета политологии Государственного университета – Высшая школа экономики, а мне в завершении последней части разговора, которая касалась М.Ходорковского хотелось бы напомнить, что сегодня до окончания его тюремного срока остается 996 дней. Кстати, впервые трехзначная, а не четырехзначная цифра. На этом я прощаюсь с вами. Продолжение следует.