НА САМОМ ДЕЛЕ

А теперь мне бы хотелось представить гостя сегодняшней программы, сегодня в роли моего собеседника, эксперта, выступит известнейший российский политолог Дмитрий Орешкин. У меня к вам очень много вопросов сегодня. Вот по поводу тех событий и тех героев, которые только что были упомянуты – например, г-жа Ракова была фигурантом одного из наших сюжетов – действительно, она выходит в так называемую Путинскую… извините, все время слово «Путин» по Фрейду возникает, никуда от этого не деться, хоть и президент у нас теперь Д.Медведев. Так вот Анастасия Ракова выходит в так называемую «золотую сотню», что вы вообще думаете об этой истории – она много обсуждается, уже которую неделю, про кадровый резерв, который находится под особым патронажем президента России.

Думаю, что вообще-то это плохой признак.

Плохой признак? Многие радуются, хлопают в ладоши, говорят, - смотрите, как много здесь хороших, порядочных ребят.

Все зависит от масштаба взгляда – правильно, лучше, чем было, - скажем так. Хотя принципиальная разница только в том, что раньше списки не публиковались, а сейчас публикуются. Наверняка у Виктора Иванова, который был кадровиком Путина, тоже был список, просто мы о нем не знали. Сейчас опубликовали. Мы можем анализировать и говорить: да, там стало меньше «питерских», стало меньше чекистов, стало больше москвичей – половина списка – москвичи. А проблема на самом деле в другом – страна велика и обильна, а кадров не хватает, - как говорит президента Медведев. В то время, как спикер парламента г-н Грызлов говорит, что у нас сто тысяч чиновников каждый год прибавляется и за последние 6 лет, соответственно, 600 тысяч. И если мы из этих 600 тысяч не можем набрать необходимое количество менеджеров высшего уровня, то значит, что-то не в порядке с системой отбора, значит, как-то зажато это бутылочное горлышко, через которое кадры должны подниматься вверх, и раз сам президент говорит о том, что кадров не хватает и начинает формировать эту сотню – ну, это значит, что-то не в порядке с системой. Потому что мне трудно себе представить, чтобы в США был дефицит квалифицированных кадров. Там проблема выбора, но не проблема дефицита.

И проблема ротации. Ведь вы знаете, что, как только приходит новая администрация…

Ну да, приходится менять.

Вот в Великобритании другая система – там меняют, как правило, первых лиц, – министр уходит, а чиновники остаются.

И политическое руководство меняется.

А в Вашингтоне меняются обладатели десятков, если не сотни кабинетов внутри каждого.

Правильно. И есть откуда этим людям браться – они хотят занять эти места, они публичные фигуры.

Ну да, я знаю, например, что сейчас возвращаются в администрацию – уже вернулись многие в администрацию Обамы – люди, которые при Буше работали в разного рода… я имею в виду ту часть, которая занимается внешней политикой, занимается Россией, которые часто бывали здесь, в Москве, и продолжают сюда приезжать – действительно, квалифицированные специалисты по нашей стране – они сейчас возвращаются в Госдеп, в Совет национальной безопасности, проведя 8 лет в университетах, исследовательских центрах, брейн-трастах, и так далее.

Ну и, собственно говоря, он и республиканцев охотно берет - то есть, по профессиональным рабочим качествам набор осуществляется. То есть, если есть реальная конкуренция кадров, если есть выборы, если люди проходят испытания, отбор, набираются опыта с такой сложной политической реальной жизнью, то, соответственно, и поток кадров есть, если же этого всего нет, то нужно как-то это высасывать, формировать эти самые «золотые сотни». Значит, лучше, чем было, но все равно недостаточно хорошо и далеко не достаточно хорошо. Прежде всего потому, что мы не знаем, как эта сотня формируется, как в нее можно попасть, если мы с вами, например, захотим - кто нас туда может направить?

Вас ведь куда-то взяли. Дмитрий Борисович, правда?

Вот это отдельный разговор. Не «куда-то» - это Совет при президенте.

Признавайтесь, как вы попали в такое дело.

Сейчас расскажу, но сначала дорасскажу по «золотую сотню». Какие-то 172 человека-номинанта формируют эти списка – мы не знаем фамилии этих номинантов, мы не знаем принципов, по которому они подбирают этих самых людей. Наверное, это очень хорошие, квалифицированные и толковые люди, и, наверное, их подбирают квалифицированные толковые люди, но это все равно система формирования номенклатуры, похожая на советскую – в том плане, что действует принцип «бутылочного горлышка», какого-то там отбора сверху, а не снизу. А по идее, должно быть снизу. Теперь позвольте обо мне. То же самое. Вот сверху Элла Александровна Панфилова пригласила меня поучаствовать - я согласился, потому что я к ней отношусь с уважением и доверием. А потом думал – ну, как это часто бывает? - пригласили – забыли. Два года назад меня приглашали, звонили из Кремля, в Общественную палату. Я сказал, что я не против, а потом как-то это пропало, ушло. Ну, думал, и сейчас уйдет в песок – обойдутся они без меня. Раз, - и не ушло. Ну, не ушло – не ушло. Мой дедушка говорил: «От службы не отказывайся, на службу не напрашивайся». Посмотрим. Если можно будет что-то сказать – надо воспользоваться этой возможностью. Невозможно будет сказать – будем по ситуации ориентироваться. Все равно это выбор сверху, это орел, парящий над страной выбирает из стада баранов того, кто почище, поумнее, пошерстистее и выдвигает его к себе на Олимп. А в принципе, на самом деле, должна быть конкуренция внизу, чтобы выходили самые толковые, самые боевитые, самые умные, амбициозные, и сами росли снизу, а не сверху их царственным взором выбирали.

Чтобы какие-то правила игры были практически.

Ну, конечно.

Кстати, в некотором смысле я с вами не соглашусь, потому что определенные, более или менее четкие правила игры в советские времена существовали – была понятна перспектива роста, человек был младшим научным сотрудником, научным сотрудником, старшим научным сотрудником.

Ну, не поспоришь.

Предполагалось, что если ты занимаешься общественной работой, посещаешь Университет марксизма-ленинизма, сначала тебя принимают кандидатом в партию, потом в партбюро и потом, по прошествии какого-то времени, ты вправе был сказать – ну, так, господа хорошие, - вы меня повысили…

Я просидел три года в Университете марксизма-ленинизма.

Ходил на овощебазу честно, в Добровольную народную дружину, меня даже в партбюро выбрали, - и что?

Как все это знакомо и понятно.

И теперь я должен стать или зам.зав.отделом, или поехать в какую-нибудь заграничную командировку, или еще что-то со мной должно случиться.

На что начальство могло ответить: есть мнение, что вы еще не созрели, что надо походить еще.

Это правда. Но, во всяком случае, очень многие вот так, шаг за шагом поднимались, и на людей, которые вдруг, перепрыгивая через много ступеней, оказывались сразу на карьерных высотах, смотрели очень косо.

Да, это было. Но если мы говорим про то, что называется, условно, в институте - заведующим лаборатории, в армейских структурах – как стать полковником, в каких-то еще структурах – как стать начальником цеха, и так далее. Если же мы говорим про высший элитный слой, а «золотая сотня» это как раз этот срез - то там была просто номенклатура. Это было то самое бутылочное горлышко - через обком, горком партии, - сверху выбирали тех, кто поинтереснее и приглашали к руководству страной. Например, как Горбачев - вот он целеустремленно и старательно менял руководителей обкомов из совсем замшелых на более продвинутых, Например, на таких, условно говоря, как Лигачев, Строев, тот же самый Ельцин.

Ну да, приходит в голову простая мысль: почему, собственно, отправленный в отставку министр сельского хозяйства Гордеев назначается вдруг губернатором Воронежской области?

Номенклатура.

Если он плохой министр – ну, снимите его с работы или понизьте до первого замминистра. Если он хороший - сделайте его вице-премьером. Но почему вдруг губернатором в Воронеж?

Кадровая политика была всегда суперзагадочна, закрыта, непредсказуема, и вообще это фирменное Путинское блюдо: никто не мог угадать премьерство Фрадкова, никто не мог угадать премьерство Зубкова. Медведев делает некоторый скромный шаг к большей публичности этого процесса. Я еще раз скажу - лучше, чем было, но до идеала довольно далеко.

Прервемся на минуту рекламы. И затем продолжим наш разговор. Оставайтесь с нами.