ГЛАВНАЯ ТЕМА

На протяжении трех с половиной лет с того дня, как суровый приговор в отношении Михаила Ходорковского и Платона Лебедева вступил в силу, российская власть из кожи вон лезла ради одного – держать бывших владельцев ЮКОСа как можно дальше от Москвы. Самым что ни на есть крючкотворским образом выискивая в процессуальном законодательстве микроскопические лазейки, российская Фемида, невзирая на очевидные нарушения общепринятых норм, отправила Ходорковского в Забайкалье, а Лебедева вообще в арктическую зону Западной Сибири, хотя отбывать срок им полагалось бы в ближайших к Москве исправительно-трудовых колониях. Причины такой ссылки понятна и объясняются, в первую очередь, географическим фактором: преодолевать гигантские расстояния для того, чтобы общаться с заключенными, сложно и семьям и адвокатам и журналистам. Как результат – минимум общения, минимум информации, минимум влияния. Максимум возможностей для оказания психологического и иного давления на заключенных. Когда же против Ходорковского и Лебедева было возбуждено новое уголовное дело, следствие выдержало многомесячную, если не сказать, многолетнюю войну с защитой, но добилась того, чтобы следственные действия проводились не в Москве, по месту совершения инкриминируемых Лебедеву и Ходорковскому деяний, а в Читинском следственном изоляторе – за тысячи километров от столицы. И вдруг все в считанные дни меняется: Ходорковский и Лебедев из сибирских зэков превращаются в зэков московских. Их так спешат привезти в Москву, что тратятся на то, чтобы этапировать самолетом. А уже здесь, в столице, выясняются и вовсе фантастические обстоятельства: оказывается, процесс будет максимально открытым для прессы. Говорят, в Хамовническом суде столицы даже оборудуют специальную комнату, где будут установлены плазменные экраны, на которых будет транслироваться все происходящее в зале суда – на случай, если будет наплыв журналистов и не всем хватит места. Объяснений подобным метаморфозам может быть только два. Первая версия скептическая, или, скорее, реалистическая: власть решила, что просто нет лучшего способа отвлечь общественное внимание от проблем. Связанных с экономическим кризисом, чем новый публичный процесс над Лебедевым и Ходорковским. Если принять это за правду, тогда все становится понятным: и усердие исправительной системы и кажущиеся послабления, и шаги навстречу общественности и журналистам, - как, впрочем, понятен и исход процесса: новый срок. Вторая версия оптимистическая. По этой версии, власти совсем не ко времени новый суд над Ходорковским и тем более, новый обвинительный приговор. На дворе – кризис, возможно, придется обращаться за помощью к западу – почему бы не снять с себя груз дела ЮКОСа, которым так озабочены в мире? Кроме того, начинающийся процесс, по остроумному замечанию известной журналистки Натальи Геворкян, уже называют «первым делом Медведева». Для президента этот суд, с одной стороны, как тест на соответствие провозглашенным им идеалам и принципам, а с другой стороны, как экзамен на верность «Путинской России» - а вдруг он этот экзамен не выдержит? Но тут в ход вступает логика, упрямая логика власти: дела Алексаняна и Бахминой показали: отрекаться в Кремле ни от чего и ни от кого пока не собираются. С другой стороны, завершившийся процесс по делу об убийстве Анны Политковской продемонстрировал - дела у следствия могут разваливаться в щепки. Многомесячная работа прокуратуры оборачиваться полным отсутствием ответов на главные вопросы – кто убил, зачем убили и кто заказал. Конечно, дело Ходорковского совершенно другое дело. Тут и «бекграунд», замешанный на неприязни первых лиц государства к ЮКОСу и его руководителям, и шлейф вопросов, на которые придется отвечать, если вдруг Ходорковский будет оправдан, а потом еще чудом выпущен на свободу раньше окончания первого срока. Но в чудеса в России еще многие верят.

Возвращаемся к разговору с Д. Орешкиным – вы в чудеса верите?

О, да. У нас вся жизнь полна чудес. Я просто не знаю, какого качества чудеса.

В истории с Ходорковским вы сторонник оптимистической, или пессимистической версии?

У меня есть третий вариант – не знаю, пессимистический он, или оптимистический. Мне кажется, за этим стоит некоторая попытка замазать нарастающие внутренние конфликты в элите. Смотрите, - да, Алексанян, - выпустить нельзя, потому что это значит, пойти против того, что делала Путинская власть в течение многих лет. Закрутить его до предела тоже нельзя, потому что это противоречит тем ценностям, о которых говорил Медведев. В результате принимается какое-то промежуточное решение – он вроде как и не в тюрьме, не прикован к койке, и ВТО же время не совсем на свободе.

Освобожден под залог, понятно, что в процессе принимать участие практически не может – процесса фактически нет.

Остановлен, как бы на тормозах спускается.

С Бахминой тоже странная история.

Да, вроде бы не в тюрьме, и в тюрьме, ребенок родился, никто не знает, где - какая-то феерия.

С Бахминой особая история, мне бы не хотелось в нее вдаваться.

И не будем.

Есть ощущение, что слишком многие люди пытаются решить за нее ее судьбу.

Это верно, и на этом что-то небольшое себе наварить. Но возвращаемся к Михаилу Борисовичу. Во-первых – что так спешить, непонятно.

все сроки вышли. Юристы говорят, что есть такое понятие, как «осуществление правосудия и прав гражданина…», - кстати, зафиксированное в международных обязательствах…

Хорошо говорили – больше трех лет нельзя вести следствие.

«Правосудие в разумно короткие сроки».

Тем понятнее. Как мне представляется – в той системе ценностей, в которой действует Игорь Иванович Сечин, который всеми признан как инициатор этого первого процесса Ходорковского – если Ходорковский выйдет из тюрьмы, это признак фундаментальной слабости тех, кто его туда посадил. Вот такая система ценностей, что если твой враг поднялся, а ты его не убил, значит, ты слабак, - это потеря лица. В этой ситуации надо завинтить Ходорковского как можно глубже, чтобы он никогда ниоткуда не вышел и никогда ничего не сказал. Это понятно. Я моральные, этические соображения отодвигаю в сторону, чисто функционально рассуждаю.

Но есть и рациональные соображения: чем больше закручиваются гайки, тем больше в дальнейшем будет шансов и возможностей выигрывать разного рода дела в судах и международных арбитражах. Скажем, буквально накануне европейский суд объявил, что частично принял жалобу ЮКОСа, и, судя по нервическим заявлениям уполномоченного России в Европейском суде, г-на Матюшкина, еще дело вроде как и не рассматривалось, но уже критика, выражение недоумения тем, что суд принял жалобу несуществующей компании. А ведь, помимо жалобы ЮКОСа, есть еще дело Ходорковского, есть дело Лебедева, есть уже в некотором смысле, - насколько я понимаю, прецедентное право в европейском суде официально не действует, - но там уже есть десятка полтора дел разных сотрудников ЮКОСа, в основном, по требованиям России об экстрадиции, где подробно описана так называемая "политическая составляющая» этого дела, и не считаться с этим европейская Фемида не сможет. Тем более, что трудно поверить, что в разных странах самые известные и самые уважаемые судьи, вот так сговорившись, выносили внеправовые решения, мотивированные ненавистью к поднимающейся с колен России.

Это вам трудно поверить. А в логике силовиков, во-первых, в гробу они видали решения Страсбургского суда – им главное решить проблемы на внутреннем рынке, они далеко не загадывают, они настолько уверены в себе, что считают, что всех нагнут и всех заставят, мало ли, что там европейцы говорят. А во-вторых, они уверены, что контролируя СМИ, они народу объяснят, что действительно, это все злобный антироссийский заговор. И, кстати, многие в это верят. Но если исходить из этой логике – ну, отлично – гнобим Ходорковского. Но тогда это надо делать в Чите. Ну, зачем лишний раз надавливать?

А получается, что не в Чите.

Получается, не в Чите.

Значит, что – ослабевают силовики?

Я думаю, что здесь может быть такая ситуация, что действительно: вы хотели суд? - получите. Но, не нарушая каких-то неформальных договоренностей между силовиками и не силовиками, - мы проводим этот суд. Но в Москве. И бог знает, чем этот суд закончится. Потому что на самом деле - я нисколько не обольщаюсь насчет независимости нашего суда, - но судья будет вынужден ловить сигналы, исходящие из разных групп влияния, и решать для себя, кто главнее. Условно говоря – налево смотреть, или направо при вынесении правового решения. Понятно, что он не будет смотреть – не в обиду ему персонально будь сказано – я говорю про судебную систему вообще, - не в закон он будет смотреть, а наверх он будет смотреть. Так вот наверху могут быть разные веяния: зачем 50 разных средств массовой информации зарегистрировано? Это что, или как Сталинские процессы 30-х годов, когда заранее все понятно, и проигравшие будут каяться и бить себя в грудь и просить себя наказать построже? - вряд ли, не получается. У обвинения - шито белыми нитками – обвиняют Ходорковского и Лебедева в том, что они украли всю годовую выручку компании ЮКОС.

Не годовую, а за все годы существования компании.

В общем, надо уметь так сформулировать обвинение, чтобы это было смешно изначально. Значит, не так просто защитить эти позиции, и тем более непросто сделать это в Москве. Так я не то, чтобы оптимистично – я допускаю вариант, - что при рассмотрении этого дела…

Не оптимистично, но интересно страшно.

Если бы не было так жалко людей, которые сидят в тюрьме – интересно, да. Это будет на самом деле симптомом. Вот мы посмотрим на исход, и если вдруг, паче чаяния, обвинение развалится – это будет означать, что действительно, силовики слабеют.

Хотел коротко упомянуть о том, что очень интересная статья появилась в Интернете правозащитника, председателя одной из правозащитных организаций российских, Павла Чикова, где он говорит о том, что, по его мнению, ослабление силовиков – это некий глобальный тренд, что те перемены, которые произошли в нулевые годы в России, они в значительной степени связаны с тем, что были глобальные предпосылки: администрация Буша с вице-премьером, серым кардиналом, военно-промышленником Чейни, события 11 сентября 2001 г., международная антитеррористическая кампания, явная милитаризация внешней политики США, и так далее. А сейчас волна пошла в другом направлении.

Думаю, что это логично. Ну, обычная сказка: Ты где берешь деньги? - Жена дает. - А где жена берет? - В тумбочке. – А откуда они в тумбочке? - Я кладу. Так вот силовики – это «люди тумбочки». И у нас, и в Америке. Это люди, которые начинают активно размножаться как класс, когда мощная экономика – много денег. Как только экономика схлопывается, так силовики не нужны – или им надо воевать, или они просто потребляют вот этот из тумбочки продукт, а требуются люди, которые эту тумбочку наполняют. Вот сейчас весь мир входит в ситуацию, когда охотников брать деньги из тумбочки очень много – помимо силовиков, а как наполнить эту тумбочку, совершенно непонятно. И у нас то же самое.

Ну что же, посмотрим. Действительно, процесс по делу Ходорковского может дать нам варианты ответа не только на вопрос, наблюдаем ли мы конец олигархов, но и конец силовиков. А в заключение нашей программы мне остается напомнить, что до окончания первого тюремного срока М.Ходорковского сегодня остается 969 дней. На этом все, я прощаюсь с вами, до встречи в следующее воскресенье.