НА САМОМ ДЕЛЕ

Теперь я хотел бы представить сегодняшнего гостя нашей программы, в студии известный российский политолог, один из экспертов Московского центра Карнеги, Николай Петров. Скажите, какие, на ваш взгляд, могут быть политические сценария развития событий вокруг дела Ходорковского?

Мне кажется, что процесс задумывался и планировался в совсем других политических и экономических реалиях, и сейчас оказывается немного не ко времени, но я, пожалуй, не соглашусь с теми экспертами, которые говорят, что есть две основные партии - «партия крови» и «партия денег» и от того, как закончится этот процесс зависит, которая из этих партий главная, а какая из них пострадает и потеряет свое лицо. «Партия денег» при этом связывается с президентом Д.Медведевым. Мне кажется, что процесс в целом закончится неким компромиссом, и в принципе. Может быть, даже отчасти сможет создать некий имидж большей законности и торжества правосудия – это зависит от того, каким будет компромисс между двадцатыми годами, которые требует прокуратура и нулевым сроком, которого требует, казалось бы, здравый смысл. То есть, мне кажется, что это будет очередная, в известном смысле, имиджмейкерская кампания, которая сейчас не очень удобна и совершенно отвлекает от более важных дел, но, тем не менее, никаких принципиальных изменений не принесет.

Вы имеете в виду, что не произойдет развитие событий по сценарию поздней осени 1986 г., когда Горбачев позвонил в Горький ссыльному академику Сахарову, и, поговорив с ним, объявил ему, что он может вернуться в Москву, и тем самым «граду и миру» был послан очень внятный знак – что СССР меняется, тот режим, который был до недавнего времени, уже не существует, что мы вступаем в новые времена, - никакого такого сигнала в связи с делом Ходорковского, ожидать не приходится?

Думаю, что нет. И ситуация совсем не аналогичная тому, что было в начале горбачевской «оттепели». Мы могли себе представить генеральным секретарем Андропова, который призвал М.Горбачева рядом ним символизировать приток молодой крови, и тогда вся бы картинка выглядела иначе, и никто бы в Горький не звонил.

Интересная мысль. То есть, представим себе, что Андропов не умер, а Андропов остался, предположим, генсекретарем ЦК КПСС, а чтобы символизировать преемственность, приток молодой крови, М.Горбачев стал бы председателем президиума Верховного совета, или председателем Совета министров, или была введена должность второго секретаря ЦК КПСС – одно время такая должность была. Нечто подобное? И при живом Андропове Горбачев никогда бы не осмелился вернуть Сахарова из ссылки?

Да, я думаю, что мы имеем дело с «лицом», как когда-то призывали к «социализму с человеческим лицом», - мы имеем дело с ситуацией, когда социализм не меняется, а приглашается просто симпатичное лицо для того, чтобы улучшать представление о нем, при этом лицо, которое не принимает решения, а озвучивает какие-то свои общие соображения или те решения, которые принимаются кем-то другим.

Тем не менее, если развивать эту параллель с серединой 80-х, когда режим осознал всю глубину экономических и социальных проблем, с которым он начинает сталкиваться – кстати, в связи с обвальным падением цен на нефть, которое началось осенью 1985 г. – может быть, в действительности нынешние руководители страны не вполне понимают то, что происходит? Недавно был шестой Красноярский форум, и многие люди, которые принимали в нем участие, вернулись, и сейчас очень живо обсуждают все, что там происходило, сходятся во мнении, что власть надеется – год-полтора и все пройдет. Совсем недавно выступил г-н Улюкаев, который сказал, что у нас все идет замечательно, - по-моему, в сегодняшних «Ведомостях» написано об этом достаточно подробно - что чуть ли не финансовая стабилизация достигнута, а еще полгодика, и глядишь, нефть подорожает, поэтому нам не нужны никакие сигналы, и пусть гниет Ходорковский еще 20 лет. Так, что ли?

Я думаю, что в целом власть, режим не осознали той глубины и тяжести проблем, с которыми столкнулись они и, главное, того, что выход из кризиса будет совсем не там, где был вход. То есть, мне кажется, как ошибочно ожидать того, что в течение года все образуется, так и ожидать того, что когда оно все образуется, мы окажемся в ситуации докризисной, когда высоки цены, когда колоссальные доходы получает госбюджет и когда можно почивать на лаврах и думать, как еще полезно потратить эти деньги. Другое дело, что власть, как и всякая власть в публичных своих проявлениях, она не обязательно говорит искренне, но, тем не менее, мне кажется, что если рассматривать картинку таким образом, что есть некая группа «охранителей» во власти, людей, которые считают, что деньги есть, надо подождать немного, и проблемы рассосутся сами собой, менять ничего радикально не нужно. И другая группа, условно, «модернизаторов» - тех, которые считают, что пока деньги еще есть, надо предпринимать решительные действия, менять внутреннюю и внешнюю политику, предпринимать радикальные действия в экономике, чтобы, когда деньги подойдут к концу, страна оказалась подготовлена и могла бы встретить более жесткую фазу кризиса в более подготовленном состоянии. Так вот баланс сейчас, мне кажется, заметно в пользу «охранителей», и я думаю, что в ближайшие полгода вряд ли стоит ожидать того, что будут ревизованы те, на мой взгляд, ошибочные, особенно сейчас, подходы и во внутренней и во внешней политике, продолжение которых мы наблюдаем и сегодня.

Если говорить о внешней политике, Николай Владимирович, сегодня важное событие – это первая официальная встреча между представителями России и новой американской администрацией, Хиллари Клинтон, госсекретарь США встречается в Швейцарии с министром иностранных дел Сергеем лавровым, все время говорят о так называемой

Думаю, что это действительно так, и что ощущение того, что будет сейчас меняться в российско-американских отношениях, оно очень по-разному выглядит по разные стороны океана. Что касается США, то там этот термин используется почти в прямом технологическом смысле - то есть, компьютер завис, никакие кнопки не действуют, никаких инструментов, которые могли бы продолжать контакты и способствовать обсуждению или поискам способов решения тех или иных проблем нет, и надо действительно перезагрузить отношения. Что касается нас, то мне кажется, что тот жесткий курс, который был принят, или который получил свое проявление в августе прошлого года, он сохраняется, и есть у нас, с нашей российской стороны ощущение, что сейчас перезагрузка будет заключаться в том, что американская администрация закроет глаза на то, чем нас критиковала или чем нас донимала прошлая администрация, и мы построим отношения на такой бартерной основе, когда в обмен на помощь или непротиводействие в тех вопросах, где американская администрация нуждается в российской помощи, мы получим карт-бланш, и в первую очередь, карт-бланш в отношении пространства своих так называемых «жизненных интересов», то есть, свободу рук в постсоветском пространстве.

А в действительности это произойдет, возможен такой вариант?

Думаю, что такой вариант невозможен и думаю, что никаких принципиальных подвижек, каких-то серьезных сдвижек в российско-американских отношениях не стоит ждать до тех пор, пока в Кремле не произойдет осознание того, что наша внешняя политика должна меняться, и меняться в соответствии и с новыми экономическими и политическими реалиями, а это, как я думаю, раньше, чем через полгода происходить не будет, и мы будем наблюдать просто более, может быть, интеллигентный, менее конфликтный, но в целом тот же разговор, который мы видели в конце прошлого года.

Мы сейчас прервемся на минуту рекламы и затем продолжим разговор.