"ДЕЛО" ХОДОРКОВСКОГО

Напомню - наш сегодняшний гость Алексей Малашенко. Политический смысл происходящего на новом процессе, вообще, новый процесс против Лебедева и Ходорковского, каким вам представляется? И есть вообще смысл?

По поводу смысла. Возникает вопрос простой - кому это надо, кто это затеял? Потому что мы прекрасно знаем, что суд у нас, конечно, неподкупный, но тем не мене, подчиненный. То есть, было дано указание разворошить это дело и еще раз их наказать, припугнуть, а заодно и всех остальных - то есть, довести до логического конца: что хотим, то и делаем. Это один вариант, который совершенно очевиден. А другой вариант, в общем, полностью противоположный. Потому что если делать, то это надо делать серьезно, это надо готовиться. А в том, что мы слышим, что мы читаем, есть какая-то несолидность, есть какая-то подстановка. Потому что уже настолько очевидно, что это все почти из ничего слеплено, настолько видно, что все, что можно было нарушить, уже нарушено и, по существу, речь идет о возможности развала дела. И то, что сейчас говорил Шохин - а не только он так выступает, и это уже показывается по телевидению – это очень любопытный симптом. Не получается ли так, что начинали одни, потом появились какие-то другие деятели – ну, не фигуранты этого процесса, но я даже не знаю, как их назвать – но те, кто в ходе этого процесса действовали активно, они начинают переигрывать инициаторов. У вас нет такого ощущения?

Есть такая история – вы помните - приговорили их к 8 годам, было это осенью 2005 года, когда фактически Лебедев уже отсидел два года, Ходорковский – около двух лет. Это означало, что еще через два года, то есть, буквально в 2007 г. И тот и другой могут рассчитывать на условно-досрочное освобождение. И мне приходилось слышать, что новое дело было возбуждено практически одновременно с вынесением приговора с тем расчетом, что если вдруг встанет вопрос об условно-досрочном освобождении, то на свободу они не выйдут - их условно-досрочно освободят - вдруг, но они останутся в заключении, поскольку будут подследственными по другому делу. Порой я думаю, что нам все кажется, что там люди играют, занимаются высшей математикой, а у них подчас способность считать на уровне забивания «козла». Вот просчитают два-три хода вперед, а там – куда кривая выведет.

Я с вами полностью согласен, только тут вот какой момент – при принятии решений у нас очень часто руководствуются некоей верой в то, что они поступают правильно, а то и просто некоторым инстинктом. Потому что если мы сейчас попытаемся разобраться в том, что сейчас происходит, логически, в формальной логике, то мы почти ничего не поймем. Поэтому действительно, видимо, речь идет о каких-то импульсивных ходах. И я бы к этому добавил еще одно обстоятельство, с которым, может быть, вы не согласитесь. Представьте себе нынешнюю ситуацию, ситуацию кризиса, ситуацию слабого правительства, которое, в общем, до сих пор не имеет программы, как выходить из этого кризиса и появление такой фигуры – выплывание - как Ходорковский. С его идеями, соображениями, опытом. А зачем нужен Ходорковский, простите, в этой ситуации? Зачем нужны какие-то новые идеи? А уверяю вас, он не потерял там рассудка и разума.

Ну, он воспринимается уже как мученик, как пострадавший, такие люди в России востребованы, их легко полюбить. Он сейчас для многих граждан виртуальный персонаж, а если его действительно выпустить на свободу, дать ему трибуну, да послушать – а ведь он человек – мне приходилось с ним в жизни общаться – он человек чрезвычайно образованный, обаятельный.

Да просто умный. Очень умный человек.

И через 10 минут разговора с ним вы можете оказаться в него совершенно влюблены. Не случайно у него так много верных сторонников.

То, что вы сейчас говорите, это лишний козырь в пользу непонимания того, что сейчас происходит. Потому что фактически ему делается реклама.

Ну и есть и еще одно соображение – если об этом говорить – не знаю, согласитесь вы .или нет, но есть фактор президента Медведева. Для него одобрить решение об условно-досрочном освобождении Ходорковского «просто так» - значит открыто заявить о своей нелояльности человеку, который сделал его президентом, нынешнему премьер-министру Путину. Тем более – помиловать, как призывали его некоторые. Хотя, в общем, нет сомнений, что такое конституционное право - помиловать любого осужденного - у президента есть. Там споры идут о том, нужно ли осужденному писать заявление, или не нужно, - не в этом дело. Он политически не может это сделать. А дать этому делу, не прикасаясь к нему руками, самому развалиться в суде - это в его интересах.

Если вы правы, - предположим, вы правы - я не могу ни согласиться с вами, и ни оспорить то, что вы говорите. Но хотелось бы, чтобы то, что вы произнесли, было бы какой-то правдой. Попросту говоря, имеет место попытка его подставить – это раз. И прилепить его к той группе людей, которая все это начинала, то есть, он и так пока еще как бы не так самостоятелен, несмотря на то, что его самостоятельность все-таки растете – так будем говорить. И ему предстоит в этой ситуации сделать выбор. И согласитесь, это очень непростой выбор, это тот выбор, который может привести к качественным изменениям внутри элиты, что будет тоже очень и очень любопытно – особенно в условиях кризиса.

Но элита не может же вечно находиться в замороженном, застывшем состоянии?

Во-первых, она уже давно находится в этом состоянии - вот мы сегодня говорили о «Единой России» - а что это, как не замороженное состояние? Но в условиях кризиса, так или иначе, эти самые прорывы неизбежны. На каком направлении? Ну, много разного сейчас говорят, но невозможно жить в условиях экономической катастрофы и сохранять политическую девственность – это невозможно.

Мы тут и там видим, как люди начинают фактически открыто вести дискуссию между собой. Тот же самый г-н Сурков выступает публично на конференции, посвященной плану развития страны до 2020 года и публично говорит о том, что нынешняя политическая система вполне рассчитана на то, чтобы при опоре на нее пройти через кризис и выйти из него. А Аркадий Дворкович, помощник и шерпа президента в отношениях с «Большой Восьмеркой» говорит ровно обратное – что нужно принципиальное обновление элиты, и что без политического обновления невозможно победить кризис.

В такой ситуации больше веришь экономистам, чем идеологам. Я все-таки по призванию бывший марксист. Поэтому я считаю, что на сегодняшний день именно экономика является доминирующим фактором, а все то, что называлось политикой, все, что называется политической надстройкой, все было пригодно для той экономики, при высоких ценах на нефть, при спокойной жизни, при росте благосостояния. А как же может быть так, если меняется экономика, а она меняется – это мы все видим, и никто это не может опровергнуть – ни Сурков, ни Дворкович, ни Путин, ни вы, ни я. Но если меняется экономическая основа, то элита не может не реагировать на это. Она либо модифицируется, либо трансформируется, либо подстраивается, либо предлагает какую-то собственную программу, либо она обрушивается. И если мы посмотрим на те картинки – я возвращаюсь к началу нашего разговора, то мы видим все - и подстраивание и разрушение - вот то самое болото, по которому мы сейчас идем куда-то. Или топчемся на месте. Поэтому я не верю, что эта система, которая тогда сформировалась, при тех ценах, послеельцинская система – она способна дать адекватный ответ на нынешнюю экономическую ситуацию.

Ну что же, я благодарю вас за ваше участие в нашей программе и ваши ответы. Напомню, что сегодня в первой части нашего выпуска гостем и экспертом передачи был Алексей Малашенко, известный российский политолог, сотрудник Московского Центра Карнеги. Мы прерываемся на новости середины часа и затем продолжим выпуск. Оставайтесь с нами.