ИТОГИ

Вот о чем хотел бы вас спросить, Лилия Федоровна – вам не кажется, что странная ситуация складывается в связи с вторым процессом над Ходорковским и Лебедевым? С одной стороны, власть, безусловно, не может позволить этому процессу развалиться, этому делу развалиться в суде, а, судя по всему, именно к этому и идет – уже буквально в первые дни видим, что там нет никакого одела, все разваливается, но оправдание Лебедева и Ходорковского стало бы в некотором смысле концом системы. Но, с другой стороны, для президента Медведева это очень высокая цена, которую он должен заплатить, – новый обвинительный приговор. То есть, возникает ситуация, что по-английски называется «Catch-22», по названию знаменитого романа Джоэефа Хеллера «Уловка-22», что мы называем «казнить нельзя помиловать».

Я бы продолжила вашу метафору следующим образом. Мне кажется, Ходорковский стал своего рода системным фактором в российском развитии – это очень тяжелая участь, если не считать, что он переживает личную, человеческую драму. В 2003 г. именно Ходорковский, дело Ходорковского, стало той развилкой, после которого Россия, собственно, пошла по пути, по которому она пошла. То есть, Россия стала пытаться правовыми методами строить неправовую систему. И развилкой, водоразделом, стал Ходорковский. Сегодня опять, продолжая вашу мысль о «Ловушке-22» - сегодня опять Ходорковский становится системным фактором – вот так суждено ему быть. В каком смысле системным фактором? - он показывает межеумочность нашей системы, он показывает тот факт, что, используя популярную ныне компьютерную терминологию - «система зависла». С одной стороны, она недостаточно репрессивна – она не тотально репрессивна - для того, чтобы отпустить Ходорковского, а с другой стороны, ей как-то некомфортно, неудобно его удерживать. То же самое можно сказать о Лебедеве, о деле Светланы Бахминой. Кстати, если продолжить этот ряд системных ловушек, то мы видим, что и Владимир Путин стал системной ловушкой. Он стал не только заложником системы, он, возможно, станет скоро и жертвой системы. Но самое интересное сегодня – он стал антисистемным фактором. Почему? Да потому, что он не дает возможности ни политической элите, ни политическому режиму самовоспроизвести себя, воспроизвести себя в новом качестве за счет традиционного классического способа выживания. То есть, таким способом, каким выживал, кстати, любой российский политический режим, способом, который использовался самим Путинным. Помните, когда Путин отверг Ельцина и, по сути дела, стал строить свою систему на ельцинских костях? Таким же способом оживляют и строят свои политические режимы, кстати, и западные лидеры – если вспомнить, как Джордж Буш плясал на наследстве Билла Клинтона, как Гордон Браун, собственно, за счет критики Блэра, создавал свою систему власти. Но сам тот факт, что Владимир Путин остается на политической сцене…

А в России это невозможно, потому что Путин остается частью системы.

Совершенно верно. В России это совершенно невозможно, потому что Путин, будучи прошлым, остается на политической сцене, тем самым не давая возможности политическому классу и политической элите отмежеваться от этого прошлого. По сути дела, в образе Путина мы видим политический призрак, который остается на сцене, когда пьеса уже завершена.

Благодарю вас за ваши ответы, за участие в нашей программе. И завершая наш разговор, в том числе, о судьбе Михаила Ходорковского, как всегда хочу напомнить в конце программы, что до окончания тюремного срока, к которому он был приговорен на первом судебном процессе в 2005 г. остается сегодня 934 дня. На этом - все, продолжение следует.