НА САМОМ ДЕЛЕ

А теперь позвольте мне представить гостя сегодняшней программы – у нас в студии ректор Российской экономической школы, Сергей Гуриев, человек, который, кстати, с некоторых пор входит в так называемую «Золотую сотню» - кадровый резерв президента Д.Медведева. Сергей Маратович, я вас приветствую.

Добрый вечер.

Как вы восприняли программу антикризисных мер правительства на 2009 год, с которой в минувший понедельник выступил президент, простите, бывший президент, теперь уже премьер-министр В.Путин? Вас в этой программе все устраивает?

В этой программе мне больше всего нравится, что она появилась. Потому что для экономических субъектов, для рынков очень важно понимать, что все-таки правительство собирается делать, хотя бюджет еще не принят, но, по крайней мере, он заявлен, и скорее всего, будет принят. В этой программе есть много вещей, которые до конца не конкретизированы. Например, мне не понравилось то, что в этой программе нет ответа на вопрос, каким образом правительство будет решать проблему банковской системы. Несмотря на то, что все высшие чиновники, все ведущие банкиры говорят о том, что в банковской системе нарастает проблема плохих кредитов, и эта проблема никуда не денется, скорее всего, правительству придется с ней справляться уже в ближайшие месяцы, в программе написано всего лишь «в случае дальнейших проблем в банковской системе мы уже зарезервировали средства» и как-нибудь эту проблему решим. И это, конечно, не тот ответ, которого рынки ожидают, которого предприятия и банки ожидают. И, конечно, хотелось бы, чтобы правительство было более конкретным в своих ответах на эти очевидные вопросы.

Критики правительства говорят о том, что основной рецепт, предложенный для лечения экономики – это расходы, расходы и расходы. Вы с этим согласны?

Да, но в этом нет ничего страшного, потому что это такой кризис, где действительно государству хорошо было бы поддержать своими деньгами падающий спрос на многие товары, в том числе, на инвестиционные товары. Потому что в этом кризисе спрос на инвестиции, спрос на строительство резко падает, поэтому, конечно, эта функция власти в таком кризисе – заменить собой падающий спрос. Проблема, конечно, в том, что хотелось бы, чтобы этот кризис был использован и для реструктуризации экономики, для создания новых отраслей. И для этого, конечно, нужные реформы. Но во время кризиса реформы это то, что нужно делать, но то, что делать очень трудно и не хочется. И поэтому мы, наверное, увидим что-то такое в ближайшие месяцы, но в самой программе нет никаких конкретных мер по реструктуризации экономики и проведению реформ.

А почему так происходит, как вы думаете?

Я думаю, что программа составлялась в срочном режиме, и это совершенно правильно. Потому что рынок и вообще вся экономика ждала эту программу очень давно. Напомню вам, что весь первый квартал российская экономика фактически жила без бюджета, бюджет был исполнен даже с профицитом, потому что многие расходы не осуществлялись. И конечно, необходимо было составить хотя бы программу на 2009 год, которой, собственно, эта программа и является. Просто оказалось, что в российском правительстве руки не доходят до реформ, и правительство до конца не ощущает срочности, необходимости изменений в структуре экономики, в структуре управления экономикой. И я думаю, что это непременно произойдет. Думаю, что в ближайшие месяцы мы увидим, что правительство увидит, что эффективность самих антикризисных мер, эффективность государственных расходов слишком невысока для того, чтобы спасти экономику просто увеличением расходов. И начнет более серьезно бороться с бюрократическим давлением на бизнес, с коррупцией, - об этом мы много слышим. Но пока правительство не успевает этим заниматься. И я думаю, что по мере того, как ситуация будет усугубляться…

Послушайте – правительство не успевает заняться этим, правительство не успевает заняться тем, а чем же занимается правительство? Разве это сейчас не самое главное?

Это действительно самое главное, но действительно оказывается, что правительство не успевает заниматься всем сразу и действительно мы увидели, что сама подготовка антикризисной программы заняла очень много времени. Мы видим, что в правительстве много квалифицированных людей. Но почему-то им не удается координировать свои интересы и свои представления о том, куда должна идти экономика. И мы видим, что даже сейчас, на прошлой неделе, уже после принятия антикризисного плана, целый ряд чиновников выступил с противоречащими друг другу заявлениями о том, достигли мы дна кризиса, не достигли, что будет в этом году с предприятиями, с банковской системой. И в этом смысле мы видим, что даже внутри правительства до сих пор споры не закончены. Поэтому не удивительно, что решение пока не принято.

Так достигли мы дна, или не достигли? - ваш ответ на этот вопрос?

Я считаю, что мы еще не достигли дна – в том смысле, что мы до конца не понимаем, какой размер проблем. Потому что то, что происходит сейчас – сейчас мы не знаем до конца, насколько много плохих активов в российской банковской системе. И я думаю, что уже в ближайшие месяцы мы это увидим. Дело в том, что любые плохие кредиты можно спрятать, просто перекредитовав это предприятие или этих заемщиков еще раз, и тем самым спрятав проблему просроченной задолженности под ковер. Но рано или поздно эти проблемы прятать будет уже нельзя, и я думаю, что это произойдет уже в этом календарном году. И когда это произойдет, мы, собственно, увидим, сколько денег нужно для спасения банковской системы, какую часть банковской системы мы сможем спасти, какие предприятия мы сможем или не сможем спасти. И вот тогда уже будет понятно, достигли мы дна или не достигли. В принципе, уже есть какие-то положительные сигналы, но проблема плохих долгов банковской системы настолько велика, что мне кажется, что это слишком оптимистичные заявления, что мы достигли дна.

В какой степени проблемой преодоления кризиса является цена на нефть? Потому что многие наблюдатели говорят о том, что складывается впечатление, что правительство в долгосрочной перспективе не надеется ни на что, кроме как на повышение цен на нефть.

Думаю, что в принципе, в этом есть свое здравое зерно. Потому что если цена на нефть останется на уровне, который был в первом квартале, а именно, 40 долларов за баррель, то конечно, деньги в бюджете через три года кончится совсем. Наверное, это подтолкнет правительство к структурным реформам, но, тем не менее, при такой цене те бюджетные расходы, которые сегодня запланированы, они, конечно, неосуществимы. И действительно, правительство правильно рассчитывает на то, что цена на нефть поднимется – мы уже видим, что она немножко поднялась. Правда, последние изменения это всего лишь увеличение цены в долларах. А доллар обесценился, потому что американцы объявили о том, что они напечатают много новых долларов. Много новых денег. И в этом смысле большого изменения цены на нефть еще не произошло, но рынки ожидают, что к концу года цена на нефть все-таки поднимется долларов до 60, и это, конечно, поможет правительству свести концы с концами. Но я думаю, что по мере того, как кризис будет усугубляться, в том числе, из-за проблем банковской системы, правительство так или иначе будет задумываться о том, чтобы делать что-то другое. Мы уже слышим некоторые новые заявления, от которых раньше оно воздерживалось. Например, Игорь Шувалов сказал, что правительство не собирается рефинансировать внешние долги российских корпораций уже в этом году. Раньше казалось, что оно полностью возьмет на себя долги российских корпораций перед внешним миром. Уже видно, что правительство понимает, что на это денег нет. И это правда - на это денег уже нет. Ну, посмотрим, как будет развиваться ситуация.

Мы сейчас с вами прервемся – наступило время рекламы, а через пару минут продолжим выпуск. Оставайтесь с нами.