ДЕЛО ХОДОРКОВСКОГО

Ну что ж? Последнюю тему, которую мы хотели сегодня по традиции в конце программы затронуть, это продолжающийся процесс, второй судебный процесс над Михаилом Ходорковским и его товарищем по несчастью Платоном Лебедевым, который продолжается в Москве. Некоторые подробности того, что происходит в суде, а также вокруг этого дела в материале Евгения Бунтмана.

Все основные события происходили на этот раз за пределами Хамовнического суда. В самом суде продолжалось убаюкивающее чтение прокурора Лахтина. Зато вокруг кипела жизнь. Ключевой стала новость из Страсбурга: Европейский суд признал приемлемой жалобу Ходорковского на незаконное содержание под стражей. Речь идет о первой жалобе экс-главы ЮКОСа, поданной еще в 2004-м году. Было бы наивно предполагать, что решение Страсбурга, если оно будет принято, позволит Ходорковскому участвовать в процессе, сидя не в стеклянной клетке, а в зале. Но на этот раз участились и сигналы другого рода. Сигнал первый, от президента Медведева. Во вторник он внес изменения в указ о помиловании заключенных. Теперь прошение могут подавать и осужденные, которые были переведены в СИЗО для следствия по новому делу. «Чисто случай Ходорковского», - сказал сетевой «Газете.Ру» сотрудник одной из комиссий по помилованию. Второй сигнал от весьма приближенного к президенту Игоря Юргенса, вице-президента РСПП и главы Института современного развития, ИНСОРа. В интервью британской «Daily Telegraph» Юргенс назвал новое обвинение против Ходорковского свидетельством того, что ястребы еще на подъеме. «Это пример избирательной юриспруденции и непропорциональной жестокости», - цитирует Юргенса «Daily Telegraph». Юргенс считается последовательным критиком премьер-министра Путина, и в его заявлении, в принципе, нет ничего удивительного. Ну, возможно, это положительный сигнал для Ходорковского. Наконец, накануне в «Ведомостях» появилось интервью Светланы Бахминой. Недавно отпущенная по УДО экс-юрист ЮКОСа рассказала, что ей никто не ставил условия свидетельствовать против Ходорковского на новом процессе, что тоже не может не радовать. И если этому верить, получается, что Бахмину, действительно, отпустили из сострадания. Вот и еще один, третий сигнал.

И вот последний вопрос, который я теперь хотел бы задать нашему гостю. Напомню, у нас сегодня в программе принимает участие профессор Российской школы экономики и известный колумнист Константин Сонин. Как вам кажется, Константин Исаакович, есть ли выход вот из этого фантасмагорического тупика? Потому что с одной стороны все видят, что процесс по второму делу Ходорковского абсолютно такой, кафкианский характер имеет: абсурдное обвинение в том, что вся нефть украдена у самого себя, неизвестно каким образом заплачены десятки миллиардов долларов налогов с нефти, которая по версии обвинения была украдена, что называется, до последней капли. С другой стороны, в европейских судах – я говорю сейчас не только о Страсбургском суде, во многих европейских арбитражных судах возникают все новые и новые дела, и все новые и новые судебные решения по разного рода искам в пользу акционеров бывшего ЮКОСа. Есть из этого какой-то рациональный выход? Возможен ли он вообще? Чем-то это же должно в конце концов кончиться?

Мне кажется, что вот этот тупик с делом Ходорковского – это такая часть более общего тупика, общего такого постоянного колебания последних лет между тем, что Россия, все-таки, цивилизованное государство, и если не демократическое, то, как минимум, с некоторыми элементами демократии, некоторыми элементами развитого современного общества. И в то же время в нем есть и вещи совершенно из третьего мира. Ну, в частности, использование уголовного права в качестве средства политической борьбы – это, конечно, из третьего, а не развитого мира. Во всяком случае использование в таких масштабах. Мне кажется, что если бы Дмитрий Медведев хотел бы сейчас проявить в этой сфере какую-то инициативу, которая была бы не то, что прямой помощью Ходорковскому, но была бы шагом по пути выхода из многих тупиков. Если бы он сказал, что, «вот, я – юрист, и я точно знаю, что есть исполнительная власть и есть судебная власть, и что в последнее время слишком много людей из исполнительной власти стали нормально звонить судьям и говорить, что им делать. Давайте, вот, мой телефон приемной президента, и если какому-то судье звонит человек из исполнительной власти, судья может просто пожаловаться мне, и я скажу подчиняющемуся мне чиновнику – а все сотрудники исполнительной власти являются подчиненными Дмитрия Медведева, – чтобы он это прекратил делать. И пусть судьи сами в деле Ходорковского разбираются с Ходорковским. Вот это будет хорошим и сигналом, и хорошим направлением и для движения страны в целом, и для дела Ходорковского в частности.

Ну, это в теории. А на практике? Вам не кажется, что есть фактор Путина? Дело Ходорковского – это дело Путина, Путин от власти не отошел. Медведев просто не может вмешаться в чужую епархию.

Не знаю, что сказать. Именно президент Медведев, а не сейчас премьер Путин принимал присягу о том, что он обязывается не только соблюдать, но и защищать Конституцию. То, что вы сейчас сказали. Если дела обстоят так, то это полностью противоречит тому, что написано в Конституции. В Конституции написано, что премьер-министр, глава исполнительной власти не имеет права никак влиять на то, что происходит с Ходорковским, который сейчас находится под юрисдикцией судебной власти.

Но вопрос в том, что нигде не прописан механизм, как президент защищает права и свободы граждан, как он осуществляет свою миссию гаранта Конституции. Согласитесь: ведь это же очень важный вопрос. Когда там написано «Президент – гарант Конституции, прав и свобод граждан». Но как он это делает? Потому что, ведь, получается, что, что бы ни сказал президент, он начинает тут же вмешиваться и нарушать принципы разделения властей.

Мне кажется, что вот то, что я сказал...

А если суды нарушают права и свободы граждан, как быть?

Если суды нарушают права и свободы граждан, тогда законодательная ветвь может принять закон, и судьи, которые сами законов создавать не могут, они будут вынуждены поступать по-другому. Если судьи будут нарушать законы, тогда исполнительная власть может с ними разобраться. Разделение властей – это не значит, что полностью прекращается какое-то взаимодействие между ними, в частности взаимодействие, поддерживающее стабильность системы. Но вот эта мера про то, что никакой сотрудник исполнительной власти не имеет права указывать судьям, что им делать, это вполне себе лежит в практической плоскости. И главное, что не совсем понятно, как мы можем развиваться дальше, если не делать шагов в этом направлении.

Константин Исаакович, я благодарю вас за ваши ответы, за ваши комментарии. Я напомню в завершение, что гостем сегодняшней программы был профессор Российской экономической школы Константин Сонин. А что касается дела Ходорковского, то как всегда в конце передачи – напоминаем, до окончания 1-го тюремного срока бывшего главы ЮКОСа сегодня остается 884 дня. Я прощаюсь с вами, продолжение следует.