ГЛАВНАЯ ТЕМА

Я приветствую всех, кто в эту минуту смотрит канал RTVi или слушает «Эхо Москвы». В эфире «Власть» - программа, в которой мы рассказываем о том, кому принадлежит реальная власть в России, как она меняется, чего ждать от власти и чего не ждать. В студии программы Евгений Киселев. В начале выпуска коротко о некоторых событиях последнего времени, которые особенно важны для поиска ответов на названные нами вопросы. На саммите Россия-ЕС президент Медведев заявил сегодня, что Россия не может дать европейцам гарантий, что в дальнейшем не будет перебоев с поставками газа по вине Украины. В последнее время подобные заявления из Москвы звучат все чаще. Не исключено, что ведется артподготовка к новому раунду газовой войны. Комиссия по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России создается в Кремле президентским указом. Многие расценивают этот шаг как XX съезд наоборот. Опубликованы новые данные о состоянии российской экономики. По официальной информации Росстата спад в 1-м квартале 2009-го года составил 9,5% в годовом исчислении, в промышленности – 14,3%. Безработица выросла до 9,5%. Итоги апреля-месяца показали, что надежды на стабилизацию не оправдались. А теперь позвольте мне представить гостя сегодняшней программы. У нас в студии профессор Российской экономической школы Константин Сонин, по совместительству постоянный автор газеты «Ведомости», где регулярно выходят очень интересные его колонки, и один из самых популярных блогеров в российской части, скажем так, в интеллектуальной части российского интернета. Константин Исаакович, я приветствую вас. И вот, собственно, что вначале хотел вас спросить. На этой неделе опубликованы, скажем так, неутешительные официальные данные Росстата о состоянии экономики страны, о падении промышленного производства. Как вы оцениваете ситуацию? Как, по-вашему, справляется с кризисом нынешняя власть?

Ну, новости всем известны, и нет сомнений, что они очень невеселые. То есть никакого, скажем, пока дна, никакой остановки падения не наблюдается. Ну и соответственно это и плохой прогноз для экономики, это обещает исключительно плохой год и это обещает проблемы в будущем. Как можно оценить действия власти? С одной стороны, конечно, мы живем в условиях мирового кризиса и все правительства справляются довольно плохо. С другой стороны, похоже, что Россия выступает хуже других. И в этом смысле можно было бы от власти требовать большего.

Например?

Ну, опять-таки, власть и правительство – это те субъекты, которые можно оценивать по результатам. Если мы видим, что падение в 1-м квартале было «минус» 9,5%, то этого достаточно, чтобы ставить оценку «неудовлетворительно». Но надо сказать, что все выглядит так, что правительство недостаточно решительно борется с накоплением плохих долгов у банков, не сколько с накоплением - с тем, что банки скрывают плохие долги. И именно это является основной причиной того, что кредит никак не восстанавливается, что у нас в экономике количество кредитов, которые банки сейчас могут рефинансировать, оно упало со 130% в прошлом году до 6%. То есть, как бы, текущий показатель упал в начале года до 6%, сейчас он восстановился примерно до 30%. Но даже если будет рефинансироваться 50% кредитов, которые банки имеют, это все равно будет очень тяжело для экономики. И, конечно, все банки и все внешние кредиторы – они, прежде всего, реагируют на то, насколько правительство помогает кредиторам возвращать долги, которые они сейчас должны были бы получить. А вот в этом отношении решительных мер от правительства пока не видно.

Вот что я хотел вас спросить особо. В начале мая подводились в средствах массовой информации итоги первого года президентства Дмитрия Медведева и высказывались самые разные мнения. Причем, я бы сказал, большинство комментаторов и обозревателей стояли на той точке зрения, что, все-таки, реальным главой страны остается Владимир Путин, что в этом тандеме Путин-Медведев первую скрипку по-прежнему играет Путин, премьер-министр. И это касается, в том числе, и вопросов экономики. И в некотором смысле на этом фоне достаточно единодушных оценок на сей счет прозвучало некоторым диссонансом мнение, которое высказали вы в журнале «New Times», сказав, что в области экономики – я не ручаюсь за точность цитаты, но мысль ваша состояла в том, что - в области экономики инициатива, на самом деле, принадлежит президенту. Я правильно вас понял? Я ничего не путаю?

Я сказал, скорее, о том, что в области экономики Медведев несколько раз проявил явное желание брать на себя инициативу. Осенью эта важнейшая инициатива была связана с девальвацией. Потому что это было не просто решение о денежной политике, это был сигнал о том, что руководство страны понимает, какого рода масштабная проблема встала перед российской экономикой. До этого, судя по заявлениям премьера Путина, он был совершенно оторван. Вот если вспомнить октябрь и ноябрь, он был совершенно оторван от реальности. То есть он говорил о том, что девальвации не будет в октябре, он обещал какие-то невероятные программы помощи предприятиям. Медведев тогда в декабре на серии встреч, он несколько раз четко обозначил, что эти планы не реальные, что рубль на таком уровне удержать невозможно. И таким образом показал, что руководство страны понимает, что мы живем в условиях масштабного экономического кризиса. И в этом смысле это была попытка взять на себя инициативу. У него были как удачные, так и неудачные инициативы. Например, идея с резервной валютой и с новыми предложениями для «большой двадцатки». Это были, скажем, не самые лучшие способы в разгар кризиса привлечь внимание. Но, тем не менее, именно в экономической сфере Медведев пытался инициативу перехватить, благо премьер Путин ему такую возможность предоставлял.

А вот как понимать то, что вы недавно написали в вашей колонке в «Ведомостях»? Я в данном случае цитирую дословно: «Об адекватности политического руководства свидетельствуют затухающие разговоры о модернизации. Следующий модернизационный рывок у нашей страны будет в другое время при другом правительстве». Вот не совсем понятно, что вы имеете в виду? Сурков и компания упорно говорят о том, что стратегия 2020 – она никуда не ушла, она остается на повестке дня. А президент Медведев только что создал специальную комиссию по модернизации экономики.

Понимаете, я думаю, что окружение премьера Путина – оно не может пока смириться с простой мыслью, что у них был шанс произвести модернизацию, этот шанс был им предоставлен в 1999-м году, у них была программа Грефа. Они многое сделали в рамках этой программы, и российская экономика в значительной степени была модернизирована. Это, может быть, был не такой прорыв, который имеет последствия в течение десятилетий, но многое было сделано за это время или, скажем, многое произошло за это время. Но я бы сказал, у каждого лидера – у него одна возможность в политической жизни модернизации, и у Путина вот этот шанс был в 2000-м году, он его использовал как использовал. Следующая модернизация будет проведена кем-то другим.

А в какой мере, вообще, разговоры о модернизации – дань моде? Вот высказывается такая точка зрения, в частности в «Ведомостях» Владислав Иноземцев буквально на днях написал об этом колонку. Что российская элита ведет разговоры о модернизации, скорее для того чтобы отдать должное тому, что модернизация нужна. А на самом деле пресловутое сырьевое проклятье, о котором столько сказано и написано, вами в том числе, Константин Исаакович, власть имущие в нашей стране отнюдь не воспринимают как негатив. И на самом деле, посмотрите. Ведь очевидно, все надежды на новый экономический рост нынешняя власть возлагает на восстановление прежних высоких цен на энергоносители.

Хороший вопрос. Сырьевое проклятье – оно в том и состоит, можно сказать, что когда цены на энергоносители высокие, то никто не замечает, что есть какое-то проклятие и что институты ухудшаются, и что правительство работает куда хуже, чем могло бы работать в других условиях. А потом наступает кризис, и становятся заметны последствия разрушения институтов. И сырьевое проклятие – у него есть некоторая объективность в том смысле, что если даже элита его некоторое время не хочет замечать, оно потом приходит с такой силой, что его приходится заметить. Точно так же и мексиканская, и венесуэльская элиты в конце 70-х не понимали, что у них сырьевое проклятье. Но потом цены на нефть упали в 4 раза, и элиты это хорошо поняли. Так же будет и с нашими, я думаю.

Ну, а все-таки? Вы можете что-нибудь сказать по поводу искренности, если угодно, намерений нынешнего президента Дмитрия Медведева заняться всерьез и модернизацией экономики?

Я думаю, что это очень разумно исходить из того, что любой лидер страны – он, в принципе, мечтает не только о личной власти, но и о том, чтобы экономика росла быстро. И, конечно, российской экономики нужна модернизация. Проблема в том, что модернизацию провести очень сложно. И успешных модернизаций, вот которые были прямо задуманы как программа модернизации какой-то экономики, их не так уж в мире много. А кто-то может сказать, что и вообще их не было. Наибольшие надежды мои, например, связаны с тем, что сложная ситуация, кризис, – она, скорее, заставит думать не о какой-то специальной программе модернизации, а о более хорошей работе институтов, об улучшении качества судов, о политической независимости судов и, соответственно, таким образом экономика начнет пользоваться преимуществами догоняющего развития.

Ну что ж? Здесь мы поставим точку с запятой, прервемся на рекламу, и затем, через буквально минуту-другую продолжим наш выпуск. Оставайтесь с нами.