ГЛАВНОЕ СОБЫТИЕ

Я приветствую всех, кто в эту минуту смотрит телеканал RTVi или слушает «Эхо Москвы». В эфире «Власть» – программа о том, кому сегодня в России принадлежит реальная власть, что нам всем ждать от этой власти и чего не ждать. В студии программы Евгений Киселев. В начале выпуска мой коллега Евгений Бунтман коротко напомнит о некоторых важных событиях последних дней, которые имеют наиболее прямое отношение к главной теме нашей программы.

Россия снова угрожает прекратить поставки газа на Украину. Во время визита в Финляндию премьер-министр Владимир Путин предупредил, что поставки будут остановлены, если Киев не расплатится за газ, закачанный в подземное хранилище.

Мы заранее предупреждаем о том, что такой конфликт может возникнуть. Это может привести в конце июня, в начале июля к полной остановке нашего транзита.

В Южной Осетии прошли парламентские выборы. Первые после того, как Россия признала независимость республики. Победу одержали сторонники президента Эдуарда Кокойты, оппозицию до голосования не допустили. А сами выборы не получили признания ни у кого кроме России, даже у союзников по СНГ. Жители города Пикалево Ленинградской области перекрыли автомагистраль, протестуя против закрытия 3-х градообразующих предприятий, принадлежащих «Базэлу» Олега Дерипаски. Избежать социального взрыва помог только личный визит премьера Путина, жестко раскритиковавшего владельцев предприятий и пообещавшего рабочим помощь из бюджета.

А теперь я хочу представить вам гостя студии. Сегодня мы беседуем с известным российским экономистом Евгением Гонтмахером, членом правления Института современного развития, который частый гость нашей программы. И пригласили мы его сегодня не случайно. Есть как минимум 2 серьезных повода поговорить нам с господином Гонтмахером о том, как сбываются или не сбываются его получившие широкую известность публичные прогнозы. Я напомню, что в свое время Евгений Шлемович наделал много шума своей публикацией в газете «Ведомости» под заголовком «Новочеркасск-2009», в которой он писал о высокой вероятности социальных волнений в тех городах, где существуют так называемые градообразующие предприятия, или так называемых моногородах. И вот, похоже, на минувшей неделе прогноз Гонтмахера, за который его ругали, а саму газету «Ведомости» чуть было не закрыли, кажется, начинает сбываться. Я имею в виду историю с массовыми волнениями рабочих в городе Пикалево, которые требовали приезда Путина, перекрыли федеральную трассу Петербург – Вологда. И как бы ни закончились эти события, которые продолжают развиваться, тем не менее, это серьезный повод вернуться к тому разговору. Скажите, пожалуйста, Евгений Шлемович, а как вам кажется? Вот этот казус в Пикалево – это случайность? Это закономерность? Это начало? Или это какой-то изолированный эпизод? И чем все это закончится?

Ну, во-первых, это далеко не начало, потому что сейчас, когда мы с вами разговариваем, голодают рабочие Байкальского ЦБК в Иркутской области. Завод был тоже закрыт, и долги по зарплате, им не выплаченные, достигают нескольких десятков миллионов рублей. И там завод закрыт навсегда – это целлюлозно-бумажный. И когда его закрывали, там высвобождено было более 1000 человек. Оказалось, что в местной службе занятости, по-моему, 50 вакансий. И кстати говоря, эти люди еще достаточно давно сказали, что у них тоже проходит федеральная трасса, и они в 90-е годы, когда была аналогичная ситуация с перебоями на этом заводе, они выходили на федеральную трассу и они ее перекрывали. И сейчас у них тоже давно было такое желание. Это первое. Второй пример, который тоже получил огласку, это Северный Вольфрам в Приморском крае. Производство, маленький поселок вокруг этого производства. Тоже остановилось производство, люди впроголодь, в общем, жили, пока, наконец, случайно это не дошло до федеральных властей. И вынудили господина Дарькина, губернатора Приморского края принять решение о национализации, то есть взять это предприятие на кошт краевой казны. И, кстати говоря, таких случаев как в Пикалево, достаточно много. Я вам скажу так. Это, на самом деле, информационная блокада, классическая, то, с чем мы имеем дело. Потому что я, вот, 2 дня назад, я включил программу «Время» ради интереса в 21 час по Первому каналу. Они про Пикалево ничего не говорили. Хотя об этом говорили уже и в интернете, и вообще во многих средствах массовой информации. Поэтому это случай, который, к сожалению, начинает быть довольно типичным для России.

В общем, повторяется в некотором смысле история, которая была в конце 80-х – начале 90-х годов. Я отлично помню, а я тогда работал в программе «Время» - вот когда начались шахтерские забастовки, которые внесли, ну, скажем так, существенный вклад в дело дезинтеграции Советского Союза и крушение того режима, который находился у власти. Я в данном случае не вкладываю никакого отрицательного значения в слово «режим». Так вот я отлично помню, что тогда руководство бывшего Гостелерадио СССР и стоявшие над ним инстанции, ну, например, идеологический отдел ЦК КПСС, который в то время еще очень многое определял, они делали максимум возможного для того, чтобы информация о шахтерских забастовках, скажем, в Кузбассе не являлась новостью в бюллетенях всесоюзных тогдашних теленовостей. Собственно, люди, которые сегодня руководят государственным телевидением, они прошли тогда школу той программы «Время», и прекрасно знают, как можно было, скажем, дозировать информацию. Вот тут я за свои слова отвечаю, потому что это происходило на моих глазах. Извините, что я вас перебил, но, в общем, да, действительно, наверное, информационная блокада присутствует. Но у нее есть пределы? Или, может быть, вот эти отдельные... Страна большая – так вот, если рассуждать, если угодно, цинично. И все это может рассосаться. Ну, Северный Вольфрам, Байкальский ЦКБ, там, «Базэл-Цемент» в Пикалево. Ну, поголодают-поголодают и потом кушать захочется.

Евгений Алексеевич, значит...

Перестанут голодать. А с власти – как с гуся вода.

Евгений Алексеевич, таких городов, которые похожи на Пикалево, то есть где люди находятся в такой же жизненной ситуации, когда у них нет заработка, нет работы, по нашим оценкам не менее 100 в России. И вы знаете, там, конечно, были какие-то вот такие протесты, которые, действительно, не попадали в информационную сферу или они были очень слабыми. Но парадокс ситуации заключается в том, что теперь после прорыва информационной блокады как раз Пикалево может послужить – я очень думаю, чтобы этого только не случилось – но детонатором ровно таких событий в очень многих городах. Почему? Люди видят, что смотрите: они перекрыли федеральную трассу, они требуют Владимира Владимировича Путина. И Владимир Владимирович размышляет, вообще-то, ехать туда – не ехать туда, и это уже известно. Более того некие депутаты нашей Государственной Думы – ну, они, видимо, посоветовались с Администрацией президента, с Идеологическим отделом или не советовались, но они вносят законопроект о национализации вот этих предприятий, которые там в этом городе Пикалево. И я вам скажу так. Вы привели с шахтерскими забастовками конца 80-х – там тоже началось с того, что на поверхность не поднялась одна смена в Междуреченске, в Кемеровской области. И вот пример для людей – он очень и очень, как мне кажется...

Так точно.

Он может быть сейчас очень заразительным. Я снова же, я не призываю к тому, чтобы это было. Потому что сейчас наши с вами оппоненты скажут: «Ну вот, программа «Власть» «Эха Москвы» призывает людей выходить перекрывать трассы». Да нет, категорически против этого. Но! Вывод, знаете, какой, который у меня уже сформировался? Это типичное проявление нашей вертикали власти. Потому что смотрите. Я сейчас задаю всем вопрос. В городе Пикалево наверняка есть ячейка «Единой России». Где была эта ячейка на протяжении всех этих месяцев, когда люди уже достаточно сильно страдали? Где были наши доблестные профсоюзы, которые сотрудничают с «Единой Россией»? Где были местные власти? Все ждали, пока ситуация не дойдет до Владимира Владимировича Путина и до призывов к тому, чтобы он приехал. Это вот наша вертикаль власти? – вопрос.

А почему, простите, пожалуйста, у меня вопрос: почему ситуация должна дойти до Владимира Владимировича Путина, а не до Дмитрия Анатольевича Медведева? В конце концов, ведь, речь идет о том, что нарушаются конституционные права граждан?

Ну, в принципе...

Когда людей не кормят, когда им не платят зарплату – это в некотором смысле уже нарушение прав человека. Может, это пафосно звучит, но право на жизнь, в конце концов.

Ну, если события, подобные тому, что происходит в Пикалево, все-таки приобретут массовый характер и будут тиражироваться, я думаю, что, конечно, президент должен каким-то образом, по крайней мере, отнестись к этой ситуации, высказать свою позицию и, наверное, попробовать как-то эту ситуацию решать. Но если, я повторяю, это приобретет какие-то достаточно массовые масштабы. Но я бы сказал так. Вот этот законопроект, о котором я сказал. Если он дойдет, не дай Бог, до президентского стола – президент же, он его подписывает – не подписывает. Вот если президент подпишет такого рода законопроект, это будет, конечно, его позиция очень однозначная. Я надеюсь, что если, все-таки, это состоится, президент наложит вето или через администрацию президента, наверное, внушит правящей партии, что вообще такого рода действия по национализации – они ни к чему хорошему ни для правительства, ни для общества не приведут.

Мне только хотелось к вышесказанному добавить, что – и это, на самом деле, важно – что ни в коем случае никто не призывает выходить на демонстрации, устраивать такого рода забастовки с перекрытием жизненно важных транспортных артерий. Больше того, я даже скажу так. Я очень боюсь так называемого иранского сценария, когда власти в Иране в 1978 году, когда в Иране был еще другой режим, долго-долго бездействовали и смотрели, как то тут, то там возникают антиправительственные, антигосударственные демонстрации, забастовки, протесты. А потом все это приобрело обвальный характер и к власти пришли отнюдь не либералы, отнюдь не демократы. А пришли, быть может, самые реакционные в исторической перспективе, во всяком случае, слои иранского общества, консервативное духовенство, фундаменталисты. И сейчас мы, спустя 30 лет после тех событий, после так называемой «исламской революции» в Иране, имеем страну, от которой исходит в некотором смысле глобальная угроза миру и международной безопасности. Ну, это так, к слову. Но вы знаете, еще один вопрос, который я бы вам хотел задать – он касается, все-таки, данных социологов. Есть ли у нас в руках достаточно серьезные данные социологов, свидетельствующие о том, что граждане страны готовы к забастовкам и массовым протестам в случае дальнейшего ухудшения их социального и экономического положения? Вы подумайте пока, Евгений Шлемович, а мы прервемся буквально на пару минут рекламы и затем продолжим нашу дискуссию. Оставайтесь с нами.