ГЛАВНОЕ СОБЫТИЕ

Я приветствую всех, кто в эту минуту смотрит телеканал RTVi или слушает радио «Эхо Москвы». В эфире «Власть», программа о том, кому сегодня принадлежит реальная власть в России, что нам всем ждать от этой власти и чего не ждать. В студии программы Евгений Киселев. Вначале коротко о некоторых событиях минувших дней, которые помогут нам дать ответ на эти вопросы или, по крайней мере, попытаться найти их. Цены на нефть, с новым ростом которых многие люди во власти связывают единственную надежду на выживание путинской политической системы, на этой неделе показывали положительную динамику. Цена одного барреля нефти марки «Urals» в минувшую среду пробила важную психологическую планку, поднявшись до 70 долларов. Столько она последний раз стоила в октябре прошлого года. Напомню, бюджет на нынешний год сверстан, исходя из среднегодовой цены в 40 долларов за баррель. Министр иностранных дел Германии и кандидат на пост ФРГ от Социал-Демократической партии на предстоящих 27 сентября парламентских выборах Франк-Вальтер Штайнмайер побывал с официальным визитом в Москве. Накануне его приезда стало известно, что Министерство обороны Германии выступило против строительства газопровода «Nord Stream» по дну Балтийского моря. Есть риск, что Германия, которая до сих пор продвигала этот проект вместе с Россией, может перейти в лагерь его противников, и присоединиться к Польше, Эстонии, Литве, Швеции, Финляндии, которые с равной степенью решительности возражают против многомиллиардного строительства. На Северном Кавказе продолжают звучать выстрелы. Вслед за убийством в минувшую пятницу министра внутренних дел Дагестана, которое заставило президента Медведева прилететь в Махачкалу и демонстративно провести там выездное заседание Совета безопасности по вопросам борьбы с террористом, в среду в Назрани была расстреляна Аза Газгиреева, заместитель председателя Верховного суда республики. А сейчас я хочу представить гостя сегодняшней программы. У нас в студии Политолог Дмитрий Орешкин. Здравствуйте, Дмитрий Борисович.

Здравствуйте.

Дмитрий Борисович, вот скажите, пожалуйста. События, которые продолжают происходить на Северном Кавказе. Убийство министра внутренних дел Дагестана Адильгерея Магомедтагирова. убийство заместителя председателя Верховного суда Ингушетии Азы Газгиреевой. Есть журналисты, эксперты, которые бьют тревогу: Кавказ опять может начать уходить от России. Это не есть преувеличение, на ваш взгляд?

На мой взгляд, то, что происходит, это, в общем-то, вполне логичное следствие той политики, которая велась последние годы. Это трагично. Потому что, ведь, Путин приходил к власти под лозунгами наведения конституционного порядка, а на самом деле получился выплеск насилия из пределов Чеченской республики на весь Северный Кавказ. И получается тришкин кафтан. Разрешили систему, скажем, с Владикавказом – образовалась проблема с Махачкалой. Проблема базовая. Дело-то все в том, что даже в Чечне, где, вроде как, порядок и которую ставят в качестве примера всем остальным, никакого конституционного порядка и близко нет. То есть русские люди оттуда давно уже уехали, и никто туда не поедет, просто потому что он понимает прекрасно, что его никто не защитит, если только у него нет личной поддержки господина Кадырова. То есть на самом деле мы имеем пафосную риторику и очень печальную практику, которая заключается в том, что систематически, еженедельно кого-то из лояльных российскому руководству начальников отстреливают, идет постоянный отток русского населения или русскоязычного населения, потому что там не только русские уезжают. И конечно, в перспективе – развилка. То есть, если решать проблему чеченским методом, то есть с помощью чеченизации Чечни, то де-факто своими руками мы строим суверенную республику, потому что Кадыров очень мало зависит от Москвы. Москва в неменьшей степени зависит от Кадырова, потому что он символизирует символическую позицию России на Кавказе. Или же вводить там такое силовое управление с помощью российских силовиков, но это, по существу, значит, что отстреливать будут уже не местных людей, лояльных Москве, а тех, кого прислали из Пскова, из Рязани, из Ханты-Мансийска. То есть на самом-то деле ситуация безвыходная, и, собственно, об этом говорилось уже несколько лет назад. К сожалению, сейчас эти прогнозы начинают сбываться.

Но вот посмотрите. Медведев провел выездное заседание Совета безопасности в Дагестане. И ощущение, что он пытается взять эту ситуацию под контроль, в некотором смысле заходя на ту территорию, которая всегда неформальным образом считалась территорией Владимира Путина. Вы не усматриваете здесь элемент политической борьбы внутри правящего дуумвирата?

Да. Мне кажется, что Медведев молодец, что он туда поехал. Во всяком случае, он не испугался – это уже хорошо. Но, конечно, эта акция символическая и, в общем, она показывает, что Медведев всерьез воспринимает себя как президента, потому что именно он отвечает за территориальную целостность и он отвечает за гарантии Конституции, за ее соблюдение на всей территории страны. Можно это интерпретировать как, ну, некоторое недоверие к тем методам, которыми пользовались люди Путина. Можно это интерпретировать по-другому, но, во всяком случае, он демонстрирует личную вовлеченность. Это для него большая ответственность, серьезный риск, потому что нет оснований думать, что в ближайшее время там ситуация наладится. Если раньше можно было все это свалить на Путина, то теперь часть ответственности принимает на себя и Медведев. Но в любом случае такая гонка телевизионная, кто жестче сделает заявления, кто сильнее выглядит по телевизору – мне кажется, уже чувствуется. То есть можно говорить о том, что есть некоторая конкуренция. Я не знаю, есть ли там внутренняя борьба – это большой секрет. Но то, что объективно условия складываются так, что кому-то приходится брать на себя ответственность и кто-то должен быть крайним, что называется, в этой ситуации, и никто не хочет быть крайним, а все хотят быть первыми – вот эта объективная тенденция приводит к тому, что, конечно, тот благостный сюжет, который мы наблюдали полгода назад, он естественным образом и исчерпывается. И вот здесь-то как раз и будет проверяться на прочность та самая концепция разделения властей. Смогут они договориться, что вот это твое, а вот это мое? Или они будут друг у друга вырывать куски власти? То есть смогут они существовать в режиме разделения властей в кризисной ситуации? В хорошей ситуации они так существовали. Или же, все-таки, начнется борьба за единовластие.