НА САМОМ ДЕЛЕ

Но, Борис, вот смотрите, какая интересная история получается. Как говорится, не дураки же сидят в Брюсселе, в руководстве Евросоюза. Ну, неужели они не понимают, что контракты, скажем, из-за выполнения которых весь сыр-бор, я имею в виду поставки российского газа в Европу, там в этих же контрактах прописано, что Россия, точнее Газпром должен поставить газ на границу между Европой и Украиной. И все предыдущие попытки переложить ответственность на Украину вызвали там, мягко говоря, недоумение и непонимание европейских партнеров. Ну, это все равно, что, знаете, мы бы с вами купили гарнитур мебельный и нам этот гарнитур должны были бы поставить в пятницу к 6 часам вечера домой. А, знаете, мебель не привезли. Мы звоним в магазин, говорим: «Ребята, а где мебель?» Они говорят: «Да вот, там у нас водитель грузовика, который должен был этот гарнитур привезти, он не хочет, артачится, требует дополнительных денег». Первая реакция нормального человека: «Слушайте, это ваша проблема. У нас с вами договор, так доставьте», да? И, тем не менее, Россия продолжает стращать Европу тем, что Украина не обеспечит транзит.

Ну, пример удачный, только давайте заменим мебель – ее, все-таки, покупаешь не каждый день и не каждую неделю – на что-нибудь более повседневное, на молоко. Если вы один-два раза столкнулись, что корова не договорилась с молочником, а молочник не договорился с тем, кто молоко приносит к вашей двери, вы пойдете к другому молочнику и к другой корове. С газом так легко это не получится, потому что коров, которые доятся газом, в мире не так много. Но, тем не менее, Европа видит, что Россия с Украиной не могут договориться. Европа может симпатизировать в какой-то ситуации больше России, в какой-то Украине, но первая реакция «Да ну вас. Давайте я попробую что-нибудь другое, попробую по-другому свои проблемы решить». Европа занимается диверсификация поставок.

Ну и правильно, и смотрите, что происходит там. У норвежцев рост поставок газа в континентальную Европу, а у Газпрома те же самые цифры падают.

Ну, сейчас невозможно повторить в чистом виде то, что Запад сделал после 1973-го года, когда было введено нефтяное эмбарго после очередной ближневосточной войны. Тогда Запад очень резко и очень быстро в несколько лет существенно повысил энергоэффективность и своей промышленности, и своего быта, имеются в виду, конечно, автомобили, в первую очередь. Сейчас такого резкого эффекта добиться невозможно, но если мы посмотрим на долгосрочную стратегию Евросоюза в области энергетики – там не только либерализация рынка, но там и индикативные показатели, что через 20 лет насколько более энергоэффективной, энергосберегающей должна стать Европейская экономика. Смысл тот же – не просто удешевить закупки энергии, а ослабить свою зависимость от этого относительно. Так что мы должны понимать, что мы можем доказать, что мы правы в споре с Украиной, хотя редко бывают ситуации, когда в споре на 100% бывает права только одна сторона. Но наш интерес – чтобы Европа хотела покупать наш газ и была уверена, что ничто этим поставкам не помешает. И не только наш. Именно после того, как произошел очередной газовый конфликт с Украиной, ожил, по крайней мере на бумаге, на стадии переговоров и планирования, проект Набукко, который еще год назад по экономическим, коммерческим параметрам казался абсолютно нежизнеспособным – газопроводы в обход России.

Это правда. Вы знаете, мы давайте здесь сейчас поставим точку с запятой, прервемся на пару минут рекламы и затем продолжим наш выпуск и продолжим разговор с нашим гостем, политологом Борисом Макаренко.