ДЕЛО ХОДОРКОВСКОГО

Ну что ж? В конце нашей программы мы всегда обращаемся к тому, что происходит на знаковом политическом процессе, втором процессе над Ходорковским и Лебедевым. И сейчас в нашей программе еще один материал на эту тему, слово моему коллеге Евгению Бунтману.

Чем ближе визит в Москву американского президента, тем чаще возникает вопрос, будет ли Барак Обама говорить о правах человека, правосудии и в частности - деле ЮКОСа? Судя по официальным сообщениям, ничто не предвещает подобного развития событий. Да и в любом случае, убеждают кремлевские политологи, есть куда более важные темы для разговора. Но прямо перед отъездом Обамы в Россию американские политики позаботились о том, чтобы президент не забыл ни о чем. Бараку Обаме представили две резолюции в поддержку Ходорковского и Лебедева. Первое заявление созрело в сенате. Республиканец Роджер Викер и демократ Бенджамин Кардин призвали сенат согласиться с тем, что Ходорковскому и Лебедеву отказали в проведении процесса по мировым правовым стандартам. Как считают авторы резолюции, новые обвинения против руководителей ЮКОСа должны быть отозваны. И только так Россия может доказать свою приверженность демократии, соблюдению прав человека и верховенству закона. Второй документ Обама получил от палаты представителей. Демократы Джеймс Макговерн и Роберт Векслер потребовали признать процесс по делу Ходорковского примером политически мотивированного и избирательного преследования. Обе резолюции, как подчеркивается в сообщении на сайте Конгресса, переданы Бараку Обаме перед его встречей в Москве с президентом Медведевым. Пока президент США о деле ЮКОСа не заговаривал, атмосфера перед визитом довольно дружелюбная. Но не стоит забывать, что в свое время сенатор от Иллинойса был в числе инициаторов резолюции в поддержку Ходорковского. И вполне вероятно, что Медведев услышит от него слово «ЮКОС». Вопрос лишь в том, будет ли это вынесено на публику.

И теперь я хочу обратиться к нашему гостю политологу Станиславу Белковскому вот с каким вопросом. Прежде чем, собственно, говорить о деле Ходорковского, об этом процессе, я хочу напомнить, что на этой неделе был объявлен приговор бывшему начальнику главного Следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Дмитрию Довгию, несмотря на вердикт присяжных, которые сказали, что он заслуживает снисхождения. Ну, снисхождение выразилось в виде срока в девяти лет. И многие комментаторы сказали, что в действительности наказан он был не за взятку, потому что там, в общем, не совсем понятно, доказали ли в суде факт того, что взятку он получил. А наказан он за неподчинение по понятиям вышестоящему начальству, на котором держится, собственно говоря, вертикаль власти. Вот он вопреки указаниям господина Бастрыкина, своего начальника, скажем, принял решение о том, чтобы изменить меру пресечения смертельно больному Алексаняну. По другому делу, которое уже ЮКОСа не касается, имеется в виду по делу Сторчака, выражал сомнения в том, что правильно там все делается. И вот в итоге был наказан. Вы согласны с этим?

Я, к сожалению, с этим категорически не согласен. И меня вообще крайне смущает перспектива превращения Дмитрия Довгия в икону политического сопротивления в России. Потому что такая фигура, на мой взгляд, может дискредитировать любое сопротивление. И я, конечно, сочувствую Довгию, как человеку, который получил девять лет нашей страшной тюрьмы вместо десяти, которые просила прокуратура, - вот это снисхождение ценою в год имело место. Но вместе с тем, этим решением сначала присяжных, а потом суда было спасено от полного краха российское правозащитное движение. Потому что Дмитрий Довгий уже обозначил, что собирается стать правозащитником, и после этого отмыться, по-моему, сообществу правозащитников было бы уже невозможно от такого подарка. На мой взгляд, Дмитрий Довгий не освобождал Алексаняна, он просто пытался получить материальное вознаграждение за решение, которое принимал вовсе не он и к которому он не имел ни малейшего отношения. О том, что Довгий хлопотал за Сторчака, мы узнали, когда он оказался в тюрьме. Когда Сторчак оказался в тюрьме, мы, почему-то, об этом ничего не слышали. Также мы не слышали о том, что Довгий подал, например, рапорт об отставке в знак протеста против ареста заместителя министра финансов. Поэтому когда такие персоны, как Довгий или Евгений Чичваркин, сделавший состояние на «сером» импорте телефонов, становятся вдруг неожиданно героями либеральной среды, это свидетельствует о глубочайшем кризисе либерального сознания в нашей России, и здесь лучше остановиться, пока не поздно.

Ну что ж? Это, на мой взгляд, очень существенное замечание. Спасибо, Станислав Александрович. И последний вопрос непосредственно уже относительно дела Ходорковского. Как вам кажется, есть какой-то выход у власти из этого процесса? Или, все-таки, состоится то, что, видимо, изначально было задумано – вне зависимости от происходящего в зале суда еще один срок?

Собственно все, кто присутствуют на процессе, подтверждают, что совершенно очевидно, ни судья не имеет инструкций о будущем вердикте, ни прокуроры не уверены в этом вердикте. В этом качественное отличие от первого процесса, это значит, что команды пока не поступали и Игорь Сечин с Владимиром Путиным ситуацию не контролируют – это как минимум. Впрочем, никаких команд не поступало и со стороны Дмитрия Медведева. Ясно, что в политическом смысле если Медведев приложит руку к отправлению честного правосудия, будем называть это так, а не освобождением Ходорковского и Лебедева, поскольку, все-таки, решение должен принять суд, а не мы с вами, то он решит все свои политические проблемы. Кроме проблемы, конечно, надвигающейся на Россию экономической катастрофы, но она находится совсем в другой плоскости. Если же он не даст сигнал об отправлении частного правосудия, он создаст себе массу дополнительных проблем. Я не могу сказать, что я слишком высокого мнения о нынешнем российском президенте, но ни он, ни те люди, к которым он прислушивается, не понимать этого не могут. Вот и посмотрим, что они будут делать. Загадывать в этом смысле не хочется, потому что боимся сглазить и тем самым навредить судьбе двух заключенных.

Ну что ж? Я благодарю вас за этот ответ, Станислав Александрович. И добавить могу только одно – что до окончания первого тюремного срока Михаила Ходорковского, который ему, судя по всему, придется отбывать - полностью или не полностью - это уже другой вопрос. Даже если на этом суде не будет вынесен новый обвинительный приговор, так вот до конца первого тюремного срока остается сегодня 842 дня. На этом все. Я прощаюсь с вами. Продолжение следует.