НА САМОМ ДЕЛЕ

Мы продолжаем очередной выпуск программы «Власть». Я напомню: сегодня мы обсуждаем главное событие минувших дней - итоги первого саммита между президентом России Дмитрием Медведевым и президентом Соединенных Штатов Бараком Обамой, который состоялся в начале недели в Москве. И вот мы упомянули перед рекламной паузой встречу между Обамой и Путиным. Обама приехал к Путину на его подмосковную дачу, в его резиденцию в Ново-Огареве, и это произошло вскоре после того, как накануне визита Обама сделал очень жесткое заявление в своем интервью. Беседуя с журналистами «Associated Press» он произнес эту замечательную фразу о том, что Путин одной ногой стоит в прошлом, одной в настоящем и что он постарается объяснить Путину, что подходы холодной войны, времен холодной войны - они безнадежно устарели, и что ему уже в прошлом никак нельзя одной ногой стоять. На что, как известно, Владимир Владимирович Путин отреагировал своеобразно, сказал, что, типа, враскорячку стоять не приучены, стоим уверенно на двух ногах и стоять будем. Как вы вообще вот прокомментируете всю эту коллизию с взаимными колкостями, которые прозвучали из уст бывшего президента России и нынешнего президента США? Я обращаюсь с этим вопросом к нашему гостю - политологу Андрею Рябову.

Ну, я думаю, что это была своего рода такая проверка перед очень важной встречей, проверкой, возможно, на... Я бы сказал так: на настрой, на готовность к диалогу. Да, наверное, американский президент, если брать в расчет, как бы, долгосрочные цели этого визита, может быть, допустил некоторую неосторожность буквально накануне самой встречи с российским премьером, вот так обозначив его политическую позицию, правда, потом несколько ее скорректировав. Но и ответ в этом плане Владимира Путина тоже был достаточно характерен – что да, мы открыты к диалогу, но, вот никаких изменений позиции вам ожидать не стоит. И, пожалуй, наверное, главная цель вот этой встречи, вот этих вот таких коллизий, таких своеобразных, такой легкой, я бы сказал, пикировки в информационном пространстве было такое намерение проверить «А в какой степени стороны готовы к гибкости, к вот этому самому взаимному учету интересов, о которой упомянул бывший посол Российской Федерации в Соединенных Штатах?». Я думаю, мое впечатление сложилось, что пока эти темы, поскольку они в конечном итоге доминировали на саммите, хотя, конечно же, они составляют огромную проблему в двусторонних отношениях, они были как-то отодвинуты на будущее, дабы не создавать вот эту только сейчас формирующуюся ткань, что ли, новых отношений на высшем уровне. Но это не значит, что уже в будущем, а, возможно, и в самом скором будущем их снова придется поднимать в острой форме.

Я хотел бы просто сделать одну ремарку по поводу мною же упомянутого заявления бывшего посла России в Вашингтоне Юрия Ушакова, который, вот, ныне является фактически главным помощником Путина по международным делам, заместителем главы аппарата правительства России. Он сказал, что, якобы, Обама пообещал учитывать интересы России в так называемом ближнем зарубежье, но, вы знаете, я бы к такого рода заявлениям отнесся бы осторожно, потому что очень часто в этих ситуациях желаемое выдается за действительное. Вот в публичных выступлениях Обама ни разу нигде не сказал, что он собирается учитывать особые интересы России на постсоветском пространстве, скажем, в Грузии, в Украине, где бы то ни было. И вот это принципиально - то, что вот это не прозвучало, прозвучало как раз обратное. Я допускаю, что Владимир Владимирович Путин во время разговора с Обамой сказал какую-нибудь фразу, что, вот, мы рассчитываем на то, что вы будете учитывать наши интересы. В такой ситуации вообще любой лидер ведет себя по законам дипломатической вежливости, мне кажется. Он говорит: «Да, конечно, будем учитывать». Он же не скажет: «Нет! Во! Фиг тебе», да? Этого он никогда не скажет. Но в конечном счете ведь судят не по разговорам, которые остаются где-то там за закрытыми дверями за семью печатями, а по тому, что происходит в реальной публичной политике. Даже не по заявлениям, а по делам. Ну это так, в порядке реплики. А вот о чем я вас хотел спросить еще, Андрей – я обращаюсь к гостю нашей программы, напомню, сегодня со мной в студии политолог Андрей Рябов – вот мне показалось достаточно симптоматичным, что государственные российские средства массовой информации, основные каналы постарались не заметить один из пунктов в программе пребывания президента США в Москве, а именно его встречу с представителями оппозиционных партий как представленных в парламенте, так в парламенте и не представленных. Там были и Зюганов, и Митрохин, и Немцов, и Каспаров, и Елена Мизулина, и Елена Лукьянова, которая была там, кстати, не только в качестве члена КПРФ, но и как один из адвокатов Михаила Ходорковского. Как вам кажется, это симптоматично? Или это некий сигнал, который посылается Вашингтону? Или это просто, ну, некая инерция? Что средства массовой информации следуют, ну, некоей установившейся привычке «Вот о такого рода встречах мы не сообщаем»?

Я не думаю, чтобы это был сигнал к Вашингтону. На мой взгляд, гораздо большим сигналом к Вашингтону было то обстоятельство, что, действительно, программная речь Барака Обамы перед выпускниками РЭШ практически мало транслировалась и транслировалась всего лишь фрагментами российскими государственными телеканалами – вот это был сигнал. Что же касается оппозиции, я думаю, что здесь превалировали два соображения. Первое соображение: ну, российские официальные СМИ и государственные телеканалы давно уже оценивают российскую оппозицию как… если говорить математическим языком, как бесконечно малую величину. И в рамках такого значительного события, где обсуждаются и, возможно, решаются столь важные для глобального миропорядка проблемы, обсуждать встречу с вот такой небольшой величиной, вроде бы, с этой точки зрения было бы не совсем уместно. Скорее всего, вот это та самая инерция, Евгений, о которой вы сейчас говорите. Еще, наверное, одно обстоятельство, которое превалировало в этом плане, что это был определенный сигнал, что это была дань определенной традиции. Мы знаем, что, например, российские руководители – ну, не во всех странах, но, скажем, в странах СНГ, когда они их посещают, – не встречаются, скажем, с лидерами оппозиции или с лидерами ведущих партий. И это долгое время было очень важной такой установкой, по крайней мере, в этой части мира. Скорее всего, и здесь отчасти такая же линия превалировала, что для больших серьезных отношений с Соединенными Штатами то, что говорит российская оппозиция, по большому счету, не столь уж важно, поскольку она не играет роли не только в определении внутриполитического курса, но тем более она не может влиять на международные отношения. Судя по всему, вот эти два фактора и обусловили такое снисходительно-дистанционное отношение к этой встрече.

Здесь мы прервемся, поскольку подошло время новостей середины часа на радио «Эхо Москвы», на канале RTVi – реклама и анонсы предстоящих программ. И затем через минуту-другую мы вернемся к вам и продолжим наш разговор. Оставайтесь с нами.