ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ ДМИТРИЯ ФУРМАНА

Дмитрий Фурман, один из самых глубоких российских социологов, специалист по становлению и развитию политических режимов. Родился в Москве. После окончания истфака МГУ работал в академических институтах, в основном в области истории и социологии. В обойму наиболее востребованных экспертов в сфере российской политики вошел еще на закате 80-х. Тогда одновременно со многими маститыми на сегодня политологами публиковался в популярном журнале «Век ХХ и мир». Дмитрий Фурман тяготеет к правым. Наряду с Юрием Щекочихиным, Лилией Шевцовой и другими является автором статей, которые были включены в нашумевшую книгу «Наше светлое будущее или Путин навсегда».

Дмитрий Ефимович, я вас приветствую в нашей студии. Благодарю за то, что согласились принять участие в программе.

Спасибо, что пригласили.

О чем хотелось бы вас спросить прежде всего. Вот, вы знаете, мне пришло в голову, что говоря о едином кандидате – вот такое есть выражение «единый кандидат» – как правило, всегда это выражение употребляется в контексте проблем, которые имеет накануне очередного предвыборного цикла, собственно говоря, и четыре года назад было то же самое, условно-либеральная оппозиция: СПС, «Яблоко», другие партии, которые сейчас, что называется не в моде, они и тогда, и сейчас продолжают вести дискуссию и больше даже общественное мнение вокруг них, не сами они, а общественное мнение вокруг них вздыхает и говорит «как бы единого кандидата?». А тут мне в голову приходит вот такая мысль, а не кажется ли вам, что проблема единого кандидата в не меньшей степени актуальна для партии власти?

Для партии власти… Я бы иначе сформулировал это дело. Единый кандидат не окажется обеспечен, это просто тот, кого назначит в конце концов в последний момент Путин. Другое дело, что…

И его примут все, даже если он будет кого-то не устраивать?

Я думаю, его примут все, даже если он кого-то будет не устраивать. Во всяком случае его примет необходимое большинство и элиты, и за него проголосует большинство народа, хотя вот эта затянувшаяся ситуация неопределенности, она, конечно, расшатывает систему и она чревата в дальнейшем какими-то потрясениями. У меня создается такое вообще впечатление, что Путин сейчас наслаждается вот этой ситуацией. Все смотрят на него и умоляют: «Скажи, скажи, кто? Дай знак». Он дает какие-то очень неопределенные знаки.

Но почему он так ведет себя?

Вы знаете, сказать это сложно. Прежде всего не совсем ясен ответ на самый основной вопрос – это почему он вообще собирается уходить?

Конституция.

Да нет. Ну, по Конституции… Это ясно, что по Конституции. Но вот реальные его мотивы мне, например, до конца непонятны. То, что его уход в какой-то степени обязательно дестабилизирует систему, ну, это, по-моему, очевидно, потому что не было в истории России и не может быть в рамках этой системы активного бывшего. Вот есть только один царь. Цари могут быть убиты, они могут быть, не знаю, как Хрущев, под домашним арестом, но активный действующий бывший – это противоречит системе, потому что вся громадная и чиновничья иерархия, и вообще люди начинают не понимать, а кто настоящий? Это вызывает такой раздрай в умах и это очень чревато. Значит, почему он на это идет, какие у него реальные какие-то планы и соображения и какие у него образы вот этого будущего, я лично не знаю и я думаю, что никто не знает. Он все-таки человек достаточно скрытный и что-то он такое держит при себе. Но ясно, что сейчас он наслаждается этой ситуацией. Вот все смотрят на него «подай знак», он держит в руках все, он может все. И вот он этого знака не подает.

И в этой ситуации мы видим, что, похоже, система начинает идти вразнос, потому что ведь не случайно, что именно в предвыборный год такие противоречия вспыхивают между ключевыми игроками в его команде. Это же не Иван Иванович с Иваном Никифоровичем где-то в провинции в маленьком городке поссорились, не мэр какого-нибудь областного центра с губернатором.

Ну, серьезно относиться к этой ссоре тоже не стоит. У меня образ возникает такой. Вот два мальчика, им сказали, что вот у вас спортивная игра, вы боритесь между собой, но имейте в виду, что это игра, это спорт. И вот они начинают бороться. Это не значит, что в конце концов оба они не будут в слезах и в синяках. Вот это приблизительно такая история. Начиналось это все как четкая такая игра, но игра начинает приобретать какую-то свою внутреннюю логику, люди хотят выиграть и она начинает превращаться в нечто относительно серьезное. Но, мне кажется, только в нечто относительно серьезное. Прекратить эту игру можно довольно быстро. В свое время были куда более серьезные ситуации, это когда был Примаков, и тем не менее достаточно было четко указать – кто, и все это прекратилось, все это распалось, как карточный домик.

Ну, смотрите. Вот тот же Грызлов на прошлой неделе, по-моему, это было в минувший понедельник на съезде «Единой России», выходит к журналистам и говорит, что, вот, знаете, если Владимир Владимирович захочет после 2008 года, после того, как закончится его второй президентский срок возглавить «Единую Россию», мы готовы ему такую возможность предоставить. Важное заявление? Это просто вариант того, как найти место в строю Владимиру Владимировичу Путину.

Ну, очевидно, есть очень много вариантов. Я думаю, что он для себя уже, безусловно, его решил, так же, как он, наверное, решил вариант с преемником, хотя не обязательно. Ну, наверное, есть и такой вариант. Вообще я бы сказал так, что ситуация, которая в нашей сейчас политической системе, она довольно любопытна. С одной стороны, это, допустим, говорит, что я не хочу ничего говорить, решает народ, а вот я скажу только в последний момент – значит, формально он и конституционно, ну, вообще формально абсолютно прав действительно. С другой стороны, реально его власть в смысле назначения преемника, она неизмеримо больше, чем царская. Цари могли только в рамках династии…

Ну, не всегда. Знаете, разные времена Россия знала.

Нет, ну, до закона о престолонаследии. После закона о престолонаследии было…

Весь XVIII век практически. Из-за этого были перевороты…

Но все равно, за пределы династии никто не выходил никогда. За пределы политбюро потом никто не выходил. Вот Путин может теоретически выйти за любые пределы.

И кого угодно ввести в Кремль в 2008 году.

Абсолютно. Ну, помните, как это было с Фрадковым, когда никто, ни один человек этой фамилии не мог указать.

О стилистике путинских кадровых решений мы обязательно поговорим после короткой паузы.

Вы смотрите на канале RTVI и слушаете на волнах радиостанции «Эхо Москвы» программу «Власть». В студии ее ведущий Евгений Киселев и здесь у меня мой гость политолог Дмитрий Фурман. Накануне перерыва мы обсуждали ситуацию, которая возникла на самых верхних этажах российской политической элиты, когда всерьез поссорились Сергей Миронов, руководитель Совета Федерации, и Борис Грызлов, спикер Государственной Думы, лидеры двух партий, которые являются главными партийно-политическими проектами Кремля в нынешнем году – «Единой России» и «Справедливой России». И вот такая ситуация. Я хочу сейчас этот вопрос задать не только вам, Дмитрий Ефимович, но и нашим радиослушателям. Сейчас у нас будет «Рикошет».