Главная тема

Эти истории повисли над сегодняшней Россией странными символами отечественного правосудия. Три уголовных дела, как три симптома и одна болезнь. О том, как Владимир Николаев становился мэром Владивостока, помнит все Приморье. В конце 90-х фотографии Николаева иллюстрировали учебное пособие для дальневосточных милиционеров. В начале 2000-х главный герой брошюры с громким названием «Дальний Восток: хроника организованной преступности» становится депутатом Законодательного собрания. Дальше – больше. Он создал прецедент. Еще никогда бывшие уголовники не становились мэрами. Но о нехорошем прошлом Владимиру Николаеву стало напоминать все вокруг. В последнее время областная прокуратура и приморский губернатор Сергей Дарькин делали это с особым придыханием. В дерзкие 90-е Владивосток негласно контролировался двумя группировками: «винни-пухи» соперничали с «карпами». Принято считать, что «Винни-Пух» Николаев ожесточенно мерился сферами влияния с «Карпом» Серегой Шепелявым, он же Сергей Дарькин. Журналист Юлия Латынина полагает, что отношения у мэра и у губернатора хорошими быть не могут априори – такова традиция и особенности системы.

Приморье получает доходы исключительно от города Владивостока, поэтому приморский мэр обречен быть во вражде с приморским губернатором. Мы это видим постоянно, мы это видим со времен Наздратенко и замечательного мэра, который общался с духами. Видимо, это прорвалось наружу.

С одной стороны – губернатор, с другой – местные силовики. Когда кругом одни бандиты, стоит ждать появления мистического героя – офицера Алешина. Юлия Латынина знает этого человека в лицо; говорит, что именно Алешин мог стать причиной всех бед Николаева.

Приморская элита, приморский бизнес состоит из всех бандитов и одного начальника УФСБ Алешина. Когда Алешин делил Находкинский порт, то просто распечатки, которые были опубликованы в «Новой газете», свидетельствуют о том, что знания господина Алешина в части того, как устроена российская экономика, не уступят никаким «винни-пухам» и никаким «карпам». Вот этот человек стал начальником УФСБ, еще прокуратура к этому делу подключилась, вот они стали делить край.

В этом дележе Владимир Николаев мог оказаться лишним человеком. Сегодня он снова в наручниках. Превышение должностных полномочий, махинации с земельными участками, хищения, нецелевое расходование бюджетных средств – предварительная сумма ущерба государству уже превысила 100 миллионов рублей. Вероятно, насчитают еще.

А если бы этот человек просто, по показаниям кингисеппских убийц, заказывал своих партнеров, но при этом не был бы соседом президента Путина, он бы пострадал или нет?

Пока не очень понятно, что первично – дача рядом с Путиным или убиенные башкирские нефтяники? О проблемах Кремля с нефтяным сектором Башкирии аналитики говорят давно. В свое время президент Башкирии якобы пообещал федеральному центру отдать нефть под московский контроль, за это Рахимов просил поддержку на выборах. Поддержка была, а вот обещанной нефти нет до сих пор. Кстати, на днях в Госсобрание Башкирии поступил запрос из МВД на депутата республиканского парламента Виктора Ганцева – этот человек находится в тесных партнерских отношениях с сыном Рахимова.

Однозначно сделать вывод о том, что арест господина Бойко связан с интересами Министерства обороны и близких к нему структур, нельзя, но, однако, и отрицать эту версию тоже невозможно. Заявление защитников Бойко о том, что его арест это провокация со стороны врагов национальных проектов – ну, грубо говоря, для того, чтобы противостоять идее национальных проектов нужен сопоставимый ресурс, а первых вице-премьеров у нас, как известно, два.

Эти три, на первый взгляд не пересекающиеся истории, объединены одинаково странной реакцией отечественного правосудия. Журналист Юлия Латынина называет это правосудие «квантовым».

Есть классическое правосудие – когда человек совершает преступление, его арестовывают. Как есть классическая механика, где следствие идет за причиной. А есть квантовая механика, где все основывается на теории вероятностей. У нас какое-то квантовое правосудие, потому что, во-первых, непонятно – если человек совершил преступление, арестуют ли его, а, во-вторых, совершенно непонятно – если человек совершил преступление, за что именно его арестуют?

От себя добавлю, что журналисты «Новой газеты», посвятившие истории с Бойко и «Рузской Швейцарией» большую статью-расследование, выяснили, что к целому ряду фирм, связанных с самим Бойко и сотрудниками компании «Ваш финансовый попечитель», имел отношение Кирилл Ковальчук, сын небезызвестного Михаила Ковальчука, директора Российского научно-исследовательского центра Курчатовский институт. Михаил Ковальчук, как известно, старший брат Юрия Ковальчука – крупнейшего акционера и председателя совета директоров Банка России. Оба брата, как не раз об этом писали журналисты, входят в ближайшее окружение российского президента. Юрий Ковальчук учреждал вместе с Путиным знаменитый дачный кооператив «Озеро», членами которого были и Владимир Якунин, глава «Российских железных дорог», которого часто называют одним из возможных преемников Путина, и министр нынешнего правительства, министр науки и образования Андрей Фурсенко, его брат Сергей. А сын Юрия Ковальчука, Борис, немного поработав у Дмитрия Медведева в качестве помощника, стал теперь директором департамента приоритетных национальных проектов в правительстве Российской Федерации. В общем, есть основания, согласитесь, предполагать, что от уголовного дела Василия Бойко ниточка может протянуться ко все обостряющейся конкуренции между Сергеем Ивановым и Дмитрием Медведевым за право стать преемником Путина. Сегодня у нас в гостях в качестве эксперта программы известнейший российский политолог Андрей Пионтковский. Андрей Андреевич – автор множества статей и нескольких книг о текущих проблемах российской внешней и внутренней политики, он работает ведущим научным сотрудником в Институте системного анализа Российской Академии Наук и, кроме того, является – не знаю уж, корректно ли так перевести с английского – внештатным сотрудником Гудзоновского института в Вашингтоне, одного из крупнейших мозговых трестов Америки.

Ну, наверное, ничего лучше не придумаешь. Немного коряво, но…

Ну, в сухом остатке, вам приходится часть рабочего времени проводить там, в Вашингтоне. Андрей Андреевич, как вам представляется эта гипотеза, что на самом деле за многими уголовными делами, которые с таким громким треском и шумом выливаются на страницы российской печати, на экраны федеральных телеканалов стоят столкновения группировок, политических группировок в окружении Путина?

Ну, это действительно лежит на поверхности. Идет борьба элит всех против всех. И так называемый правоохранительный ресурс является очень сильным инструментом в этой борьбе. Вы знаете, мне иногда напоминает – ну, что значит напоминает, я не был свидетелем последних месяцев жизни Сталина, а вот последние месяцы жизни Брежнева я прекрасно помню, а мы знаем по работам, по воспоминаниям – и в том, и в другом случае была острейшая подковерная борьба: были аресты, были таинственные убийства, самоубийства. Помните историю Цвигуна, арест Щелокова…

Помню прекрасно. Первый заместитель председателя КГБ СССР то ли умер, то ли был убит, то ли покончил жизнь самоубийством – то ли потому что узнал о смертельном диагнозе, что ему поставили диагноз «неоперабельный рак», а то ли потому что его вызвали чуть ли не к Суслову и сказали, что а кто там посмел у тебя в ведомстве начать расследование уголовного дела даже не против самой Галины Брежневой, а против людей, которые входили в ее ближайшее окружение?

А лет тридцать назад – арест Абакумова. Или, скажем, конфликт МГБ и охраны, личной охраны товарища Сталина, увольнение генерала Власика – разве это нам не напоминает, скажем, в конце брежневской эпохи острейший конфликт МВД и КГБ, а в наши дни ФСО и ФСБ? Видимо, это системное явление…

А вот здесь чуть подробнее. Я, например, не очень информирован, а что за конфликт между ФСО и ФСБ?

А было знаменитое письмо, оно достаточно широко комментировалось, во всяком случае в Интернете, где-то во время этого устиновского выступления, видимо, был острый кризис. Было письмо господина Золотова и господина Черкесова с очень резкими обвинениями в адрес господина Патрушева.

Я поясню нашим зрителям – речь идет о Викторе Золотове, начальнике личной охраны президента Путина, и о Викторе Черкесове, который был в прошлом представителем президента в Северо-Западном округе, сейчас возглавляет Федеральную службу наркоконтроля и считается одним из очень близких, очень близких к президенту людей. Мы продолжим эту тему после короткой рекламы.

Мы продолжаем программу «Власть». В студии ведущий программы Евгений Киселев и у меня в гостях политолог Андрей Пионтковский. Мы говорили перед перерывом о том, что борьба кремлевских бульдогов периодически начинает выходить из-под ковра, и вот появившиеся в Интернете несколько месяцев тому назад писем приближенных Путина – его начальника охраны Виктора Золотова и другого генерала КГБ в прошлом… ФСБ, простите, я не думаю, что Виктор Черкесов был генералом КГБ, но генералом ФСБ он точно является, сейчас он возглавляет службу наркоконтроля. Они жаловались на Патрушева. И очень много разговоров, кстати, ходит, что господин Черкесов является возможным кандидатом на замену Патрушеву.

Ну и давайте добавим удивительную и , по-моему, незаслуженно мало комментируемую летнюю историю с Устиновым. Я бы сказал, что там было за неделю три мини-государственных переворота. Первый – это когда Устинов целую неделю грозил вообще карами почти всем высшим чиновникам нашей администрации. Второй мини-переворот – это когда поздней ночью он был вызван в Ново-Огарево в резиденцию Путина, видимо, с Мироновым и на следующее утро был освобожден от своей должности. После этого все центральные каналы в течение недели разоблачали знаменитое дело «Трех китов», с которого, кстати, началось вот это знаменитое соперничество ФСО и ФСБ по поводу контроля над таможней. Там, в этом деле, примерно с десяток трупов, включая моего товарища по «Новой газете» и по партии «Яблоко» Щекочихина. И обвинения были очень жесткие в адрес Устинова, который должен был контролировать расследование, в том числе убийства Щекочихина. Потом они мгновенно прекратились и Устинов воскрес уже в таком новом качестве – это я называю третьим мини-переворотом. А эти события свелись в очень остром конфликте – раз, и определенном равновесии сил в этом конфликте, мне кажется, прежде всего между Путиным и его окружением, суть которого в том, что Путин, как с этим согласно большинство моих коллег, безусловно, хочет не нарушать Конституцию и уйти, не баллотироваться на третий срок, а вот те люди, которых условно можно называть «коллективным Сечиным», они настаивали до самого последнего времени как раз на третьем сроке Путина.

«Партия третьего срока». Мы об этом еще с вами сегодня обязательно поговорим…

Обязательно, определенное развитие этого…

Есть, кстати, одно событие, с которого есть выход на многие темы, которые мы уже затронули и предстоит эти темы затронуть. Я имею в виду загадочную гибель журналиста газеты «Коммерсант» Ивана Сафронова. Это одно из самых громких событий последних дней. Надо сказать, что зарубежные средства массовой информации гораздо больше говорили и писали об этом происшествии, чем российские СМИ. На самом деле не часто такого рода новость из России попадает в заголовки крупнейших иностранных телекомпаний, например. А в данном случае некоторые из них, в частности американская Эй-Би-Си, выдвинули версию об убийстве Сафронова. Его коллеги из «Коммерсанта» пока не готовы выступать со столь же категоричными заявлениями, однако очевидно, что дело как минимум очень и очень странное, в нем множество нестыковок. Покойный Иван Сафронов был явно не похож на человека, собирающегося свести счеты с жизнью. Тему продолжит Александр Уржанов.