ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИГРЫ

Мы продолжаем очередной выпуск программы «Власть с Евгением Киселевым». Вместе со мной в студии программы социолог Георгий Сатаров, который не любит, когда его называют политологом, хотя на самом деле знатоком политики он, безусловно, является. Георгий Александрович, я напомню, что мы с вами перед перерывом говорили о расстановке сил в Кремле вокруг президента Путина и, в частности, мы остановились на том, что, по вашему мнению, Путин очень зависим от своего окружения и, в частности, потому что у него не было ни политического опыта, ни связей, ни базы когда он только пришел на пост президента, а почему сейчас, вот когда он уже утвердился в своем новом качестве, когда он, что называется, нагулял вес, влияние, почему он по-прежнему, на ваш взгляд, так зависим от команды? Ведь, по идее, сильный правитель, он всегда пытается освободиться. Вспомните очень многие примеры из истории, когда консолидируя власть, человек рубил головы направо и налево тех, кто привел его к власти, помог ему эту власть консолидировать.

Ну, Путин этим тоже пробавлялся. Тот же Березовский, как известно, помогал ему чрезвычайно сильно придти к власти – его голова полетела первой.

Но это, скорее, исключение.

Это, скорее, исключение. Путин как раз чрезвычайно…

Даже ведь Устинова, смотрите, пощадили, не уволили совсем, а сохранили в обойме, в окружении, сохранили за ним пост министра юстиции, что немало.

Тут как раз одна из ключевых разниц между ним и Ельциным. Ельцин все-таки имел нормальную политическую легитимность, он был полноценно выбранным президентом. Путин был результатом проекта, некоего элитного пиаровского проекта. Таким результатом он и остается, хотя иногда ему кажется, что его рейтинг это нечто истинное, что это проявление народной любви. Так вот сначала Путин зависит от тех, кто его за ручку привел в Кремль, потом он зависит от тех, кто поддерживает его рейтинг и защищает его власть, наконец, он зависит от них по процедурам назначения, по тем проектам теневым, которые они совместно реализуют и так далее, и так далее, то есть это абсолютно обоюдная зависимость. Ну, представьте себе, если вы назначаете человека на какой-то крупный пост по принципу компрометированности и при этом говорите себе и окружающим близким, что раз ворует, значит, управляем, то на самом деле вы от него тоже попадаете в зависимость фактом такого назначения. И такого сорта зависимость в этой власти по вертикали и по горизонтали размножена. Это, ну, так сказать, некая круговая порука, в которую он включен практически на равноправных условиях.

Послушайте, но тогда у меня вот какой интересный вопрос возникает. Если вокруг Путина десять-пятнадцать человек, самый ближний круг, наверное, человек десять-пятнадцать, а потом ведь есть еще один круг, там есть всякие теневые фигуры…

Ну, капуста, в общем.

Ну, не то что капуста, там называют фигуры крупных бизнесменов, которые…

Я имею в виду по слоям.

…даже фотографии которых невозможно нигде найти, вот этих самых нефтяного трейдера Тимченко и двух братьев Ковальчуков, которые якобы обладают там тоже немалым влиянием на Путина, и еще есть, называют каких-то людей, фамилии которых широкому общественному мнению ничего не говорят, какие-то бывшие тренеры, бывшие преподаватели и так далее, и тому подобное. Но вот есть тем не менее первый, самый ближний круг. Если Путин от него так зависит, то каково же ему на одно из них пальцем-то показать? Остальные могут обидеться.

Я думаю, что никогда на одного не будет ставить.

То есть? Вы хотите сказать, что мы напрасно ждем, когда Путин скажет «вот мой преемник», условно говоря, Медведев?

Да. Он никогда не поступит, как Ельцин. По нескольким причинам.

Как интересно.

Первое. Еще одна разница между ним и Ельциным – Ельцин умел делать решающие ставки и принимать ответственные решения. Путин не умеет и не любит. А ставка на одного человека – это решающая ставка и очень страшная. Второе. Когда ставишь на одного человека и вся система, вот эта система незаконного приведения к власти, работает на этого человека, есть риск, что он побеждает убедительно, а это никому не нужно, в первую очередь это не нужно Путину. Вы представьте себе, что этот человек, который получил, там, в первом туре 65%, так же, как и Путин, поверит, что это действительно проявление народной любви, а не результат хорошо управляемого проекта – отвяжется, перестанет выполнять обязательства. И Путину, и тем, кто вокруг него, выгоден слабый преемник, а слабого преемника на такого рода выборах обеспечить лучше всего, когда это происходит во втором туре, для надежности во втором туре выбор происходит между своими двумя, и все хорошо – это слабый преемник, не получивший большой поддержки, но победивший квазилегитимно, так сказать, по процедуре.

Я предлагаю сейчас поинтересоваться мнением наших телезрителей, что они по этому поводу думают. У нас сейчас будет в нашей программе «Рикошет», традиционное интерактивное телефонное голосование. Итак, наши зрители, наши слушатели слышали, что только что сказал Георгий Сатаров, какую гипотезу он высказал: Путин не назовет одного преемника. Может быть, назовет нескольких. А, может быть, не назовет никого. Ну, сформулируем вопрос для голосования так: объявит ли Владимир Путин имя своего преемника? И ответы «да» или «нет». Если вы считаете, что да, рано или поздно это имя прозвучит из уст президента, одного преемника, то звоните по московскому телефону 660-01-13. Если нет, то есть мы имеем в виду, что если Путин никого не назовет, а оставит эту тему на решение избирателей, не побоюсь этого слова…

Или назовет нескольких.

Ну, или назовет нескольких, скажет, что, вот, у нас есть Медведев, есть Иванов, вот Грызлов тоже хочет, Владимир Якунин, допустим, тоже…

Пусть народ решит.

Вот пусть народ выберет, я им всем доверяю, я их хорошо знаю. Вот если нет, не будет названо одного преемника, набирайте 660-01-14. Результат мы определим по первой тысяче звонков или, как мы ее называем, «золотой тысяче». Спешите дозвониться. Итак, Путин называет имя одного конкретного своего преемника, 660-01-13. Не называет, 660-01-14. Голосование пошло. Вот мы видим, уже какие-то проценты определились. Как правило, уже первые звонки выявляют тенденцию, то есть 77%, 75%…

Не надо, не надо, еще не все позвонили. Не надо влиять на конечный результат.

Хорошо, не влияем на конечный результат. И тем не менее вы сказали, что у Путина боязнь сильного преемника.

Конечно.

Но ведь, я об этом не раз говорил, извините, уже звучит почти как банальность из моих уст, я об этом писал, и говорил, и выступал, есть некая закономерность в российской истории – вот в такие переломные моменты, когда власть переходила из рук в руки, всегда элита ставила на самого слабого и этот самый слабый очень быстро консолидировал власть в свои руки и становился очень сильным. Вспомним историю с Михаилом Романовым, которого бояре выбрали царем в 1613 году, фактически малолетнего царя, который сам об этом не знал, сидел с матерью в Ипатьевском монастыре под Костромой. Просчитались. Забыли, что у мальчика есть очень сильный папа, папа вернулся, патриарх Филарет будущий, вернулся из польского полона, из плена, где он находился, и фактически стал очень сильным правителем Руси тогда, и всех тех, кто там играл в игры, что называется, прибрал к ногтю. Вспомним историю даже с Иосифом Виссарионовичем Сталиным, которого в грош не ставили ближайшие сподвижники Владимира Ильича Ленина…

Поставили на канцелярский пост.

Поставили на канцелярский пост. А пока они делили между собой, кто все-таки является настоящим вождем партии и государства после смерти вождя, генеральный секретарь ЦК КПСС, тогда это звучало…

Именно как секретарь.

…как секретарь, их всех по одному убрал из руководящих органов, потом убрал физически. Вспомним историю с Хрущевым, которого тоже в некотором смысле выбрали попервоначалу тоже на канцелярскую должность – первым секретарем ЦК партии, пока Маленков с Берией не могли определиться, кто из них покруче будет. И то же самое было даже с Брежневым. А уж про Путина я не говорю. Вы не думаете, что здесь этот сценарий повторится?

Ну, риск, конечно, есть, безусловно, и на самом деле вся эта группировка, включая Путина, находится сейчас в чрезвычайно тревожном состоянии, и это еще один из факторов, в числе которых совокупность вот этих страхов перед любым выбором.

Совокупность страхов подталкивает к третьему сроку.

Да, и это то, что может подталкивать к третьему сроку. Там – ну, как я слышал, не знаю, можно этому верить или нет – но обсуждаются даже такие сценарии, как переход к монархии.

Да вы что?

Клянусь.

Это не шутка?

Нет, не шутка.

Ух ты. Вы знаете, эту тему мы уже продолжим после перерыва, а до перерыва я готов сообщить результат голосования. Смотрите, результат очень любопытный. 77% позвонивших нам в студию считают, что Путин никогда не назовет одного преемника, одно имя политика, который бы мог наследовать ему на посту президента. Только 23% считают, что он все-таки это имя назовет. Мы продолжим разговор после недолгой паузы.