ГЛАВНОЕ СОБЫТИЕ

Андрей Николаевич, вот говоря о главной теме минувших дней, первых недель нового года – конфликт между Белоруссией и Россией, как вам представляется политическая составляющая и есть ли она вообще в этой истории?

Прежде я, может быть, внесу некоторую поправку. Вы меня назвали питерским, это в принципе правильно, но я больше люблю слово «петербуржец», поэтому, если не возражаете, внесем такую поправку.

Ну, вы знаете прекрасно, когда говорят о питерских, сейчас под этим имеют в виду…

Но слово Петербург мне нравится больше, чем Питер.

Совершенно верно, поправка принимается.

Теперь по поводу Белоруссии. Эта история, конечно, очень интересна, она привлекла огромное внимание. Мне кажется, прежде всего необходимо прояснить некоторые сомнительные утверждения, которые прозвучали и продолжают звучать в эфирах последние несколько недель. Прежде всего, что касается экономики, эта история не говорит о том, что в наших отношениях, в частности с Белоруссией, мы переходим на рыночные цены. Второе. Это не означает, что кто-либо демонстрирует вот этими действиями переход к рыночной экономике. Факт повышения государством или государственными компаниями цены, факт установления государством экспортной пошлины, факт установления другим государством транзитной пошлины, факт спора между государствами по поводу пошлин являются подтверждением того, что это спор между государствами, это не спор между экономическими субъектами, это не вопрос рыночной экономики. Это вопрос государственного спора, вопрос, который получил название – журналистское название и достаточно точное – война. Собственно, именно это слово «война» использовал помощник президента Лукашенко, когда звонил господину Вайнштоку, объявляя: «Это война». Именно так, собственно, с этим и согласился заместитель министра экономического развития России в интервью журналистам: «Мы победили». В рыночной экономике не бывает победивших и побежденных. В рыночной экономике есть…

За что война, Андрей Николаевич?

Вот это интересно – за что война. Вот сейчас, когда пыль потихонечку оседает, хотя еще не вся осела, и когда еще продолжаются переговоры, интересно, кто есть на наших экранах? Есть ли на наших экранах представители частного сектора? Представители тех самых рыночных структур либо с одной, либо с другой стороны? Нет. Кто у нас здесь есть? Заместитель министра, министры, премьер-министры, президенты. Когда участвуют представители государственной власти в спорах, в дискуссиях, в телефонных переговорах, это не рыночная экономика, это совсем другое. О чем идет спор?

Вот, принято, война. Война у нас обычно бывает за суверенитет да за наследство.

Не обязательно.

Помните, война за испанское наследство, а сейчас война за белорусское наследство.

Не буду так загадывать далеко, но уж по крайней мере то, что объявлено, и о чем, собственно, совещаются представители государственной власти России и государственной власти Белоруссии, это о вопросе разделения таможенных пошлин. Таможенные пошлины – это есть то, что отобрано государствами у рыночных субъектов, у тех субъектов рыночной экономики или той экономики, какая есть в нашей стране, которую они создали, эту стоимость, и которую государство отобрало, теперь два государства делят, кому же достанется та или иная часть шкуры. Мы слышали о том, что одно предложение было – делить их 50 на 50, другое – 60 на 40, есть предложение – 85 на 15. Какими бы ни были предложения одних и ответы других, во всех этих случаях речь идет о разделе между государствами того, что отобрано от частного сектора.

Так, стоп, Андрей Николаевич, у меня сразу вопрос. Вот вы говорите – частные предприниматели, субъекты частной предпринимательской деятельности. Действительно, а кто приобретает за счет того, что возникает так называемый белорусский нефтяной оффшор? Вот конкретно вы можете сказать? Есть же компании, их руководители, наверное, не маленькие компании, наверное, компании, которые пользуются властью, влиянием, связями в том же самом Кремле?

Ну, наверное, если вы используете такой термин, как «оффшор», то, наверное, надо задать вопрос: а кто создал этот оффшор? Кто создал такую ситуацию, когда в том режиме таможенного регулирования, как бы к нему ни относиться, возникла дыра под названием Беларусь, когда экспортные пошлины были установлены по всем направлениям экспорта российской нефти, кроме белорусского?

Кто?

Российские власти, российское правительство.

В интересах каких компаний? В интересах, я не знаю, «Роснефти», ЮКОСа, «Сургута», «Лукойла»?

Нет, не в интересах каких-то компаний. Это в интересах того, что называется в политических интересах. Как бы к ним ни относиться. Это не имеет отношения к экономике, потому что в данном случае ни одни, ни другие компании от этого не выиграют, потому что в том случае, когда нефть идет через территорию Белоруссии на внешний рынок, то все равно экспортная пошлина взимается, правда, она взимается в меньшем объеме, это правда. Но поскольку полностью экспорт российской нефти не является абсолютно либерализованным, а есть определенные, установленные российским министерством энергетики, нормативы, кто экспортирует нефть, то тогда соответствующие есть возможности экспортировать через Беларусь или другие места.

Понятно. Экономически никто не выигрывает. Значит, есть политический выигрыш?

Я бы все-таки обратил внимание вот на что…

Давайте мы эту тему продолжим после короткой паузы.