РИКОШЕТ

Я хочу задать вопрос, который я уже задал нашему гостю, сформулируем его так: кого, по вашему мнению, президент Путин объявит своим преемником? Если вы считаете, что Дмитрия Медведева или Сергея Иванова, звоните 660-01-13. Если кого-то другого, 660-01-14. Результат мы определим по первой тысяче звонков или, как мы ее называем, «золотой тысяче». Спешите дозвониться. Голосование пошло. Так вот, пока я это говорил, вы мне шепотом сказали, что все-таки Медведев. Почему?

Вы знаете, просто потому что, по-моему, совершенно ясно выстроилось в средствах массовой информации, контролируемых сверху, его продвижение. И эти растущие рейтинги, это общество и народ почувствовал – кого. И здесь это не его какая-то личная популярность, не то что нравится такой человек, это нравится функция: вот, скорее всего, государь-наследник вот этот. Ну а государя-наследника надо любить. Рейтинг у него повышается.

Покойный Юрий Александрович Левада говорил, что влияние авторитета, популярности Путина такого, что если он официально пальцем покажет на кого-то, это уже процентов 20-25 сразу.

Безусловно.

А ведь, заметьте, Путин еще не показал официально пальцем на Медведева.

Ну, вы как-то так, резковато. Понимаете, если человек, на которого показал малопопулярный Ельцин, сразу же получил, ну, не сразу, но очень быстро получил массовую поддержку, то человек, на которого покажет пальцем Путин…

Ну, я думаю, что все-таки с историей с Ельциным были другие причины.

Какие другие причины?

Ну, просто был контраст. Знаете, появился вдруг молодой, энергичный, который сразу обещал всех замочить в сортире.

Контраст был бы при любом и любовь была бы к любому. Вот назначил бы он другого, так же совершенно зашкалило бы рейтинг.

А если бы он на Примакова показал пальцем?

Ну, тут есть малая вероятность показать на Примакова, Примаков очевидно воспринимался, как не полностью контролируемая фигура.

Вот, кстати, мне сейчас подсказывают, что остановилось голосование. Первая тысяча звонков прошла. Смотрите, как интересно, 33% с вами согласны, что все-таки Медведев или Иванов, то есть те фигуры, которые сейчас в общественном сознании воспринимаются, как преемник номер один и его дублер, как Гагарин и Титов. А 67% считают, что все-таки кто-то третий. Сильны в народе или во всяком случае среди нашей аудитории сторонники всякой конспирологии.

Ну да, ну да. Сторонники конспирологии, желание неожиданности, желание какой-то интриги. Ну, кто его знает.

Все-таки, Дмитрий Ефимович, я понимаю, вы сказали, мы не знаем, что за человек Путин, но просто по законам функционирования политических механизмов, представьте себе – к Путину каждый день приходит кто-то из его приближенных. Я не знаю, какими словами он это говорит, но дает понять, что ошибка с Медведевым, другой бы нужен, посильнее, пожестче.

Не знаю.

А вот этот все-таки мягковат, слишком либерален. Вот тут встречался с писателями в ресторане ЦДЛ, об этом много сейчас писали и говорили, и проявил себя, во всяком случае старался преподнести себя как очень большого либерала.

Вполне возможно, ведь, в общем-то, Путин выбирался Ельциным по некоему контрасту с самим Ельциным. Ельцин, выбирая своего преемника, явно не хотел повторения самого себя. Он выбирал человека очень упорядоченного, очень такого работоспособного, упорядоченного, «преданного интересам Рейха».

«Беспощадного к врагам».

«Беспощадного к врагам Рейха и преданного его интересам». Не харизматика, не человека неожиданных и каких-то безумных решений, каким был сам Ельцин. То есть Ельцин понимал, что наступает другая эпоха, другая ситуация и нужны люди другие. Вот он свою функцию сделал, свою функцию выполнил.

Ну, есть мнение, что за него решали.

Ну, это не важно. Решают всегда, понимаете, решают, вот когда говорят «за него решали»… Вот известно, что при Александре I назначала генералов любовница Аракчеева, но это же не значит, что она решала. Решал Александр. Александр доверял Аракчееву, а Аракчеев доверял любовнице. Вот цепочка такая, но решал… И решал, конечно, Ельцин, безусловно. Другое дело, что говорили что-то, указывали, но решал он. Так же, как сейчас решает Путин. Я вполне допускаю, что, может быть, Путин, думая о будущем и о каком-то своем преемнике, выбирает не по типу второго Путина, а как-то несколько иначе…

После жесткого Путина, который двигает челюстью, играет желваками, говорю –смотреть сюда…

Да, да.

И такого мягкого, плюшевого…

Да, более мягкого. Ну, обратите внимание на такую вещь: какое качество требуется от преемника? Вот в ситуации, когда ты выбираешь себе преемника и еще здесь ситуация осложняется тем, что Ельцин реально уходил на пенсию, а Путин вроде как-то не собирается. Значит, ты должен выбрать, найти человека минимально опасно, совсем безопасного. Вот самое главное это. Причем, обратите внимание еще на одну такую интересную вещь, что все руководствуются таким стремлением, таким критерием, и тем не менее все-таки всегда практически все немножко да ошибались. Ну, действительно, сам Путин был безопасен по отношению к Ельцину, потому что он не допустил каких-то репрессий против него, ничего такого не было. Тем не менее вся его деятельность строилась на контрасте по отношению к Ельцину.

Подводя итог того, что вы говорите…

Я вполне допускаю, что…

…что Медведев воспринимается, как наименьшее зло, как наиболее безопасная кандидатура преемника…

Да, да. Но при этом нет никаких гарантий…

…никаких гарантий, что он тем не менее окажется весьма и весьма опасным для по крайней мере части тех людей, которые сегодня находятся у власти.

Безусловно, совершенно правильно.