ВСЯ ПРЕЗИДЕНТСКАЯ РАТЬ

Александр Ткачев губернатор как губернатор. Крепкий хозяйственник с аграрно-инженерным уклоном без боевой политической раскраски. Слегка патриот. Но на фоне предшественника – знатного борца с сионизмом по фамилии Кондратенко – кажется умеренным и адекватным. Правда, ксенофобствует помаленьку, но называет это борьбой с незаконной иммиграцией. Не то чтобы разжигает, хотя и не торопится потушить. Деятель краевого масштаба. Не лез, не высовывался, громко не выступал. И так, тихой сапой, без шума и пыли прокрался на федеральный уровень, удостоился редкой чести – попал в неформальные списки преемников главы государства.

Сергей Юрьевич, я обращаюсь к моему гостю, сегодня у меня в качестве эксперта программы известнейший российский политик Сергей Глазьев, вы знакомы с Александром Ткачевым?

Да, знаком.

Как вы думаете, есть у него шанс стать преемником Путина?

Думаю, что почти нет.

Почему?

Потому что это означало бы принципиальный поворот по всей кадровой политике нынешнего главы государства. Главный принцип этой кадровой политики – брать на ответственные посты только своих, только лично преданных вне зависимости от всех других качеств и никого не сдавать.

Кто учился вместе с ним в ЛГУ на юрфаке, кто учился в разведшколе…

Ну, он доверяет только тем людям, которых он знает лично глубоко, с которыми прошел десятки лет. Ткачев, конечно, лучше, чем нынешний министр обороны и, наверное, он не хуже, чем два наших вице-премьера, но у него нет этого признака, поэтому я думаю, что это очень маловероятно, хотя он достойный, в общем-то, человек.

А кто, по-вашему, имеет наибольшие шансы? Такой простой-простой вопрос.

Мне кажется, тот, кого продвигали сегодня последними. Последними продвигали нового министра обороны, еще один у нас вице-премьер новый появился.

А, даже господин Сердюков, на ваш взгляд, имеет шансы?

Ну, если человеку доверили такой важный пост, ключевой во многом для нашей страны.

Ну, все-таки с должности министра обороны в президенты – такого не было, по-моему.

Смотря какие задачи стоят.

Смотря какие задачи?

Если у нас стоит задача держать и не пускать – ну, кто лучше силовика может это сделать? Ведь главная задача – сохранить преемственность в течение какого-то срока.

То есть, если я вас правильно понял, вы считаете, что вектор показан последними назначениями. Вот назначение Нарышкина, назначение Сердюкова – это тот самый вектор?

Я бы сказал, что это новый вариант.

Нет, но знаете, есть такая точка зрения, я говорил уже с другими экспертами в других программах, что Нарышкин это первый случай, когда он устраивает всех, потому что, знаете, говорили – Медведев не устраивает группировку Сечина, а Иванов еще кого-то не устраивает, кто-то еще не устраивает кого-то еще, а вот якобы господин Нарышкин, он перспективная фигура, потому что это первый случай, когда появился на самой вершине власти потенциальный кандидат в президенты, устраивающий всех. Согласны с этим?

Я думаю, что вопрос устраивает кого-то что-то в окружении Владимира Владимировича для самого Путина не имеет принципиального значения, он сам принимает все решения. Это он только внешне кажется таким мягким, деликатным, стремящимся к консенсусу. А на самом деле он все решения принимает лично, в отличие от…

Лично, не советуясь ни с кем?

В отличие от Ельцина, который демонстрировал такого очень грубого, своевольного, волюнтаристического руководителя, на самом деле он все решения принимал путем длительных согласовани й, принципиальные решения, а здесь…

Путин не проводит согласований?

Ну, их не видно во всяком случае. Если проводит, то это нам неизвестно.

Говорят, есть так называемые «люди дачи». Вот я такой термин слышал – «люди дачи». Люди, которые могут к Путину на дачу приехать просто так. Называют того же Иванова Сергея Борисовича в этом качестве, и того же Сечина, ректора Горного института в Санкт-Петербурге господина Литвиненко, вы наверняка тоже знаете этого человека.

Да, знаю, конечно.

Ну, еще какие-то фамилии называют. Вот что с ними, ну, по крайней мере проговоры.

Может быть, но, понимаете…

Не происходит?

Он сам себе определяет круг ближайших советников. Это не то что какие-то представители научной общественности или влиятельных организаций, авторитетные и уважаемые люди в обществе. Этого ведь нет. Он сам себе определяет круг людей, с которыми, может быть, советуется, его интересует их мнение. Но такой чисто имперский или диктаторский стиль. Император сам себе определяет, с кем советоваться, кто у него будет в правительстве, и у кого какое мнение, конечно, интересно знать, но это абсолютно непринципиально, он может принять решение, которое для всех будет шоком, и он это решение проведет в жизнь, потому что все люди, которые стоят у властных позиций, все ему лично преданы, исполнительны и не задумываются особо над выполнением распоряжений руководства.

И Путин при этом не думает о том, что, предположим, появление какого-то кандидата, которого он поддержит, укажет на него как-то, даст понять избирателям, что голосуйте, предположим, за Иванова, Петрова, Сидорова, ну, бывает так, что кандидатура взрывная, что она раскалывает элиту, раскалывает властную группировку, это его не волнует?

Конечно, волнует, поэтому я думаю, что он будет считать, думать, но он не будет заботиться о том, что думает Иван Иванович или Петр Петрович из его окружения, он будет принимать решение исходя из своего понимания ситуации с учетом того, о чем вы говорите, конечно, что желательно, чтоб фигура была для общества более или менее консолидирующая.

Для общества или для ближайшего окружения?

Для избирателей и для него лично, потому что человек, получивший президентские полномочия, он ведь может ими распорядиться по своему усмотрению, у нас ведь в Конституции нет сдержек и противовесов, у нас после 93-го года абсолютная власть. И только при Путине мы поняли все, что она абсолютна, хотя это было ясно и при Ельцине. Он, в принципе, так же легко принимал решения и хотя была видимость обсуждения и гласности, но на самом деле всем было понятно, что есть один центр власти. Сейчас этот центр власти реализовал те возможности, которые дала ему ельцинская конституция – он стал единственным центром власти, никакого даже намека на разделение властей в нашей стране не осталось. Но это продукт ельцинской политической системы, конституции 93-го года.

На этом месте мы прервемся и сейчас на «Эхе» будут новости, а мы вернемся в эфир через несколько минут.

Мы продолжаем очередной выпуск программы «Власть». Вы слушаете ее на «Эхе Москвы» и смотрите на канале RTVI. Сейчас в программе наша рубрика, если угодно, сериал с продолжением, который называется «Место в строю». Кем будет Владимир Путин после мая 2008 года, когда, как обещает, уйдет в отставку? В прошлой программе мы проанализировали распространенную версию, согласно которой Путин может занять пост председателя Конституционного суда. Версия номер два. Может ли Путин стать председателем правительства России? Ее разбирает Юлия Ермилова.