ТОЧКА ОТСЧЕТА

Я не думаю, чтобы здесь шла речь о юридической ошибке или о выяснении каких-то деталей в законодательстве, которые не были учтены ранее. Скорее всего, увы, и в этом случае мы имеем дело с проявлениями очень серьезной, глубинной борьбы там, на самом высшем уровне, между разными группами и институтами. Группами, прежде всего группами интересов, которые одновременно оказывают решающее влияние и на разные институты. Генпрокуратура, которая существовала до отставки прежнего генерального прокурора, это была одна Генеральная прокуратура, которая была тесно связана с одной из влиятельных групп интересов. Сегодня, пожалуй, не знаю какая, но это уже очевидно другая Генеральная прокуратура. Суды, по-видимому, тоже играют какую-то очень серьезную инструментальную роль в этом процессе. И дело в том, что любой политический значимый факт нашей жизни, включая и такой серьезный, как дело Михаила Ходорковского, возможность второго дела, также оказывается в фокусе этой борьбы. И, по-видимому, расклад сил был такой, что кому-то оказалось выгодным изменение этого, некие обвинения в адрес Генпрокуратуры, что она действовала неправильно, в том, что нужно бы это дело пересмотреть – вроде бы Басманный суд вдруг оказался в совершенно новой, неожиданной для себя роли. И вторая часть вопроса, которая неизбежно встает – а что будет? Я думаю, что это очень сложно предсказать, поскольку, опять-таки, результат этого решения в повторном рассмотрении во многом будет зависеть от этих скрытых балансов, которых мы на самом деле не знаем, мы можем только догадываться или частично что-то представлять, как у Фрэнсиса Бэкона, кусочки какие-то действительности. Как сложится этот баланс – очевидно и будет такое решение. Но, повторяю, это очень мало будет отношения иметь собственно к юридической какой-то логике или к некой иной логике.

Ну, хорошо, вот у меня вопрос. Давайте попробуем пофантазировать, поанализировать, поспекулировать тем не менее на эту тему. Смотрите, мы знаем, что дело Ходорковского это дело, которое в известном смысле определило внутриполитическое развитие России на протяжении последних четырех лет, вот с тех пор, как оно началось. Скоро будет четыре года, как оно началось. Ну, началось, разумеется, не сразу с ареста Ходорковского, началось весной 2003 года. Вот скоро четыре года. Мы знаем прекрасно, что ни одно не было принято судебное решение, которое бы не вписывалось в конечную задачу, которую перед собой ставила власть, то есть власть должна была решить несколько задач: покарать Ходорковского, отбившегося, что называется, от стаи – как, почему – мы сейчас с вами не обсуждаем, понятно, что он оказался изгоем, сначала белой вороной, потом изгоем, белую ворону нужно было наказать – и решалась параллельно важнейшая задача передела собственности, эта задача почти решена, осталось, там, два провести аукциона по продаже еще не проданных активов ЮКОСа. И ни одно решение Басманного суда не было в пользу Ходорковского до тех пор, пока вдруг оно не было принято. Мы понимаем, что Басманный суд находится в сфере пристального внимания и влияния администрации президента. И, наверное, есть только два человека, которые могут повлиять на его решение – это Виктор Иванов, который курирует суды, по распределению обязанностей – судебную сферу в администрации президента, помощник президента, и Игорь Сечин, замглавы администрации, который курирует все, координирует, скажем так, все, что связано с делом ЮКОСа. Это тоже ни для кого не секрет. Почему от кого-то из этих людей вдруг прошла команда принять решение не в пользу Генпрокуратуры?

Ну, опять-таки, можно высказать только лишь версии.

Ну, давайте выскажем версии.

Я думаю, что две версии может быть. С одной стороны, может быть, кому-то из этих людей, может быть, кому-то еще, вдруг показалось, что надо бы как-то нанести удар по прежней Генеральной прокуратуре, которая вела это следствие и генеральный прокурор которой со всей своей командой оказался в другом ведомстве. Это очень серьезный удар – «видите, вы некачественно провели следствие, есть серьезные претензии к вам» и так далее, и тому подобное – одна из версий. Вторая версия, что нынешняя Генеральная прокуратура, возможно, по каким-то другим вопросам – круг этих полян, где существуют конфликты, чрезвычайно широк, касающийся прежде всего экономических взаимоотношений, не обязательно данного рода активов, а самых разных активов – вдруг она занимает какую-то не ту позицию, не ту, которая где-то, в каких-то иных вещах, совершенно мало связанных с этим делом или вовсе не связанных, идет, плывет поперек течения. В этой связи ей опять-таки посылается такое своего рода напоминание, что по этому данному действительно политически важному делу вы заняли какую-то иную позицию. Это очень серьезный сигнал, в том числе для руководства Генеральной прокуратуры – «надо посмотреть вообще, как, насколько вы в линии, в течении, в русле идете» и так далее. Я думаю, что такого рода соображения могут играть здесь ключевую роль.

Ну, и есть еще одна версия, что власть понимает, что дело рано или поздно дойдет до Страсбургского суда и власть готовится предъявить в Страсбургском суде новое дело, в котором уже не будут так грубо нарушаться процессуальные моменты, которые очень грубо нарушались в ходе рассмотрения первого дела Ходорковского и Лебедева.

Ну, этот аргумент тоже, очевидно, может присутствовать, но скорее всего, наверное, если опять мы говорим о каких-то предположениях, сразу несколько моментов взаимодействуя, резонируя, и дали такой результат. И один, и второй, и третий, подчас, может быть, даже сильно друг с другом не связанные.

Ну, очень интересно, что будет 16-го числа, когда Мосгорсуд будет в понедельник рассматривать жалобу Генеральной прокуратуры на решение прежде так послушного Басманного суда. Между тем после мартовского затишья, наступившего после громких февральских перестановок на вершине вертикали власти, политическая жизнь в последние дни явно оживилась. Многим казалось, что там, наверху, то ли смирились с неизбежностью ухода Путина в мае 2008 года, то ли как-то договорились об условиях его ухода. Но вдруг политики первого эшелона вновь стали громко ратовать за третий срок. А комментаторы заговорили о том, что партия третьего срока перешла в новое наступление. Все это, замечу, на фоне навязчивых разговоров о том, что враги повсюду, что они притаились – прямо в стилистике 37-го года. По мере продвижения России к госкапитализму и статусу великой энергетической державы, классовая борьба в стране будет обостряться. Вот уже и сервильные интеллигенты из Общественной палаты, если, разумеется, можно считать ее членов интеллигентами в полном смысле этого высокого звания, уж простите мне мою старомодность, возмущаются вмешательством врагов в наши внутренние дела. Главную тему минувших дней можно сформулировать, наверное, так: «Враг у ворот – даешь третий срок!».