ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ

Так, Станислав Александрович, я вас приветствую в студии.

Добрый вечер.

Спасибо, что согласились принять участие в нашей программе. И первый вопрос, который я вам задам, как ваши ощущения, действительно ли имеет место выстраивание Путиным вот такой вот сложной системы сдержек и противовесов: все поделить - и ответственность, и сферы влияния, и большие куски собственности, чтобы заодно и будущего преемника – если, конечно, не будет третьего срока, оговариваю сразу – связать, что называется, по рукам и ногам системой сложных обязательств.

Ну, здесь проблема не только в будущем преемнике, но и во всем комплексе вопросов, которые стоят перед уходящим президентом. Путин практически размашистым… размашисто пишет свое экономическо-политическое завещание. Он подчищает все хвосты. Это, как Вы совершенно справедливо заметили, связано с «ЮКОСом». Кстати. Кстати, здесь нужно отметить, что Роман Абрамович таки погасил этот долг в 3 миллиарда долларов.

Погасил?

Да, потому что именно он стоит за обществом с ограниченной ответственностью «Прана».

Вы в этом уверены или это предположение?

Я в этом абсолютно уверен, собственно именно поэтому это ООО «Прана» так быстро получило разрешение от антимонопольного комитета, и никто больше не спросил, откуда оно взялось…

Извините, что я вас перебиваю, но это интересно. Я просто хочу зафиксировать внимание всех наших зрителей и слушателей. Вот были долгие споры о том, что «Прана», загадочная компания, которая купила за четыре цены, да, даже не втридорога, как мы говорим, а вчетыредорога купила недвижимость «ЮКОСа» и, там, еще какие-то остатки активов. Все гадали, кто это, кому принадлежит, вот… господин Белковский говорит, что принадлежит это на самом деле…

Собственно, три цены из четырех – это те самые три миллиарда, которые Абрамович был должен «ЮКОСу».

Не миллиард, а четыре миллиарда, три миллиарда, которые отсюда…

Не исключено, кстати, что…

А почему нельзя было публично заплатить, зачем такая вот сложная схема?

Потому что публичность долго не существует, это единственно возможная была юридическая схема, при которой, в рамках которой, эти деньги официально оказываются на счетах «ЮКОСа». Дальше они могут, если «ЮКОСу» хватит денег, чтобы расплатиться со всеми кредиторами, то эти деньги могут упасть акционерам «ЮКОСа» компаний "Групп Менатеп Лимитед", и, возможно, будет достигнуто соглашение с теми, кто ныне контролирует эту компанию, а именно с одним из акционеров «ЮКОСа» Леонидом Невзлиным и его младшими партнерами. Это также можно рассматривать как зачистку хвостов перед уходом Владимира Путина от власти. Владимир Путин… я думаю, что заложником и гарантом, тем самым живым гарантом легализации этой схемы будет Михаил Ходорковский, которому могут быть предъявлены и третьи обвинения, по моим данным, они сейчас готовятся…

Третьи обвинения?

Да, уже третьи.

Не те, которые вторые…

Нет, не те вторые, по которым еще не началось, а еще и третьи, потому что господа Рыбин и Голубович, которые были свидетелями по самым разным делам против акционеров «ЮКОСа» в прошлом, уже дали показания о том, что не только Невзлин, но и Ходорковский был причастен к организации убийств. И эти показания ждут своего часа, видимо, недолго. Да, действительно, срок будет продлеваться, Ходорковский будет гарантом - Ходорковский в тюрьме - того, что договоренности сложные между Путиным, Абрамовичем, Сечиным и Невзлиным не будут нарушены. В этом же контексте надо рассматривать, естественно, и отзыв аудиторских заключений, в этом же контексте и создание холдингов. Путин, фактически, раздает своим товарищам финансовые потоки, давая им возможность положить в правильные места все, что только можно, в последний год, но вместе с тем, снимает с себя ответственность за их судьбу. После ухода от власти я дал вам все, - говорит им Путин, - дальше страховаться, обеспечивать свою собственную безопасность и интересы – это ваше дело. Главное, вы не должны ничего делать против меня. Для этого существует миф о вечном возвращении Владимира Путина. Я уверен, что Путин не собирается ни оставаться у власти, ни возвращаться к ней, но поскольку следующий преемник будет по определению слабее и менее популярен чем Путин, то эта угроза путинского возвращения – это постоянный неизменный рычаг давления на преемника – мол, если что сделаешь не так со мной, вернусь, и мало никому не покажется. Путин готовится к уходу, здесь и Лужков, здесь и Шаймиев и все, что он делает в последнее...

О Шаймиеве мы еще поговорим. Простите, что я вас перебиваю, но вот не кажется ли вам, что все-таки есть такая неприятность одна, что в президентской должности заложена такая мощная, ну, неприятность для Путина, который рассчитывает, предположим, вот на то, что будет преемник значительно слабее, что существуют обязательства, что существует система сдержек и противовесов, которую он выстраивает, зачастую вот договоренности многоугольные… на многоугольных досках, но в президентской должности в России заложена такая мощная политическая сила, что она может взорвать любую систему сдержек и противовесов, что бы там Президент ни пытался выстроить. Ну, придут к преемнику, извините, грубо говоря, его … У преемника будут свои сечины, медведевы, козаки и так далее, да? Придут и скажут…

И разбойники.

...и разбойники. Да, и скажут: «Давай вот сделаем, Иван Иванович, там, условно, вот так и так». Он говорит: «Нет, не могу. Вот обещал, и договоренности есть». А он говорит: «Да ты Конституцию прочти, что там написано про полномочия президента». Ну, он их с гневом прогонит, но придут ведь второй раз, третий раз, десятый. И в конце концов, на десятый раз преемник скажет: «А, ладно, неси свою бумагу, что ты там предлагал».

Я думаю, что у Путина нет иллюзий на эту тему, естественно, это определятся не только и не столько Конституцией, сколько самим особым местом царского трона в русской политической системе на протяжении столетий. Президент – это прямой правопреемник психологический и политический самодержца. Конечно, и Путин не рассчитывает на то, что он всегда будет застрахован. Ему важно застраховать то, что у него уже есть. Я не думаю, что ему важно вмешиваться в дела следующего президента. Ему важно держать этого президента под контролем под угрозой вечного возвращения. Да, президент будет обладать всеми теми же полномочиями, но именно на преемника изольется вся раздражение, все разочарование народа, которое накопилось за эти годы. Народ не смог позволить себе разочароваться в Путине, потому что это была его настоящая любовь, и как всякая порядочная женщина, не разведясь с мужем, но давно разочаровавшись в нем, русский народ говорит: «Нет, Путин – это замечательно». Но на преемника это все изольется, и Путин и будет постоянно нависать грозной тенью, говоря, что если что не так – вернусь, и элиты подчинятся мне скорее, чем тебе, мой преемник.

Ну, это вопрос терминологический.

Это вопрос терминологический. Вот правящий класс, вот - от либералов до консерваторов, от, я не знаю, западников, до почвенников, от Чубайса с Кудриным до Патрушева с Сеченым,- вот они все были бы счастливы, просто счастливы, если бы он остался. Это все останется по-прежнему, ничего не будет меняться, и потом, вся ответственность на нем.

Да, это именно так. Только один человек был бы несчастлив, если бы он остался. Это сам Владимир Владимирович. Он прекрасно понимает, что, задержавшись в Кремле хотя бы на день, он сразу становится нелегитимным в международном масштабе, и последние 25-30 лет своей активной жизни он должен сидеть на ближней даче в Кунцево, что вовсе не отвечает его…

Третий срок равняется пожизненный срок.

Во всех смыслах этого слова. Во-вторых, Путин не нанимался быть властителем, он не случайно… Он говорил правду, когда утверждал неоднократно, что он всего лишь наемный работник, выполняющий определенную задачу. Он ее выполнил, он и так изнемогает под бременем тяжелейшей власти, он и так не любит эту ответственность. Да, он ценит определенные атрибуты власти: яхты, дворцы, шампанское, рукопожатия мировых лидеров – но эта власть ему осточертела, не побоюсь этого политологического термина. Я уверен, что оставаться он не хочет, а если бы хотел, то еще год-полтора назад он совершил бы эту конституционную реформу, о которой так долго говорили большевики, и, на мой взгляд, прекрасно принял бы эту реформу и запад, потому что Путин смог бы ему объяснить, этому западу, что он, Путин – единственная гарантия, единственная страховка от коммуно-националистического реванша и от кровавого хаоса на этой территории на (неразборчиво) все бы это приняли, но Путин этого не сделал…

Судя по тому, как замечательно отреагировал запад на очень многие события последнего времени и как, в общем, они были довольны тем, что на кануне и сразу после «семерки» Путин явно обозначил некое потепление в отношениях с американцами, а сделал самое главное – признал наличие иранской угрозы вот этими … теми предложениями по РЛС. Я думаю, что запад бы, действительно…

Ну, запад и не таких видал как мы с вами.

Проглотил бы. Вопрос в том, проглотил бы Путин.

В жизненную стратегию Путина сценарий категорически не укладывается, поэтому он не остается.

Ну что ж, я напомню, сегодня у нас в студии президент Института национальной стратегии Станислав Белковский. Вы слышали его мнение. Станислав Александрович не в первый раз категорически настаивает на том, что никакие варианты с третьим сроком, с продлением полномочий, даже с возвращением на пост президента не входят в жизненную и политическую стратегию нынешнего Президента России. Мы продолжим этот разговор, прервавшись сейчас на минуту-другую.