ГЛАВНАЯ ТЕМА

Здравствуйте, это программа «Власть» с Евгением Киселевым – совместный проект телекомпании «RTVi» и радиостанции «Эхо Москвы». Смотрите и слушайте нас в прямом эфире каждую пятницу в 8 вечера по московскому времени. Сегодня 6 июля 2007 года. До конца второго президентского срока Владимира Путина остается 306 дней, до новых выборов в Государственную Думу России – 148 дней, до окончания тюремного срока Михаила Ходорковского – 1571 день. Кстати, о Ходорковском: сегодня многие средства массовой информации оживленно цитировали статью в «Независимой газете», которая озаглавлена «Последние деньги Ходорковского подсчитают в Кремле». В этой заметке сообщалось, что остатки средств после продажи активов «ЮКОСа» якобы составят от 2 до 3,5 миллиарда долларов, и контролировать их будет президент Европейского еврейского конгресса (ЕЕК) Вячеслав Кантор по доверенности от Михаила Ходорковского. Надо сказать, что источником информации в «Независимой газете» стало сообщение, появившееся в израильском информационном агентстве «Курсор». Со ссылкой на анонимных экспертов утверждается, что главной причиной появления в деле Ходорковского Вячеслава Кантора является его близость к Президенту России Путину и его помощнику Игорю Сечину. Далее цитата: «Передача всех оставшихся средств такой компромиссной фигуре как Кантор, возможно, означает поворот к окончанию дела «ЮКОСа» и к тому, что новых судебных приговоров больше не будет. Посредничество Кантора позволит Ходорковскому избежать новых судебных приговоров по обвинению в отмывании денег, а также легально получить средства, остающиеся на счетах «ЮКОСа» после завершения процедуры банкротства компании и погашения всех ее долгов». И дальше очень существенное замечание: «Одновременно это будет означать, что проживающие в Израиле партнеры Ходорковского Леонид Невзлин и Михаил Брудно будут отстранены от управления компанией «Group MENATEP Limited», владеющей контрольным пакетом «ЮКОСа». Надо сказать, что вся эта информация, о которой сегодня оживленно цитировалось и обсуждалось, вызывает большие сомнения по ряду причин. Во-первых, потому что она уж больно напоминает мессидж, как сейчас принято говорить, который кто-то посылает Ходорковскому: «Вот правильное решение, которое надо принять». Во-вторых, что это все очень напоминает попытку столкнуть Ходорковского с его партнерами, остающимися на свободе в эмиграции, поссорить их. В-третьих, это напоминает попытку расквитаться с господином Невзлиным, который, как активный участник ряда еврейских организаций, в прошлом президент Российского еврейского конгресса, публично выступал против избрания господина Кантора на пост президента ЕЕК. В-четвертых, это сообщение уже опровергают сами представители господина Кантора, которые, правда, наоборот кивают на Невзлина и говорят, что это он все сам организовал. Чтобы скомпрометировать Кантора. В-пятых, трудно поверить, чтобы Ходорковский согласился бы избрать своим доверенным лицом Кантора, который стоял у истоков дела «ЮКОСа», ведь, наверное, кое-кто еще помнит, что атака на «ЮКОС» началась с конфликта между принадлежавшим Ходорковскому «Апатитом» и компанией «Акрон», которую контролирует Кантор. Ну, и наконец, если бы власть хотела закончить дело «ЮКОСа» и избежать новых судебных разбирательств и приговоров, у нее есть гораздо более простые и эффективные способы это сделать. Впрочем, всякое бывает, никогда не говори «никогда», как говорится, поживем – увидим. А теперь нашу программу продолжит комментарий на главную тему недели – поездку Путина в США и Гватемалу, триумфально завершившуюся избранием Сочи столицей зимней Олимпиады 2014 года.

Добрый вечер.

И… Как Вы, скажите, как Вы оцениваете вот избрание Сочи Олимпиадой… столицей, простите, олимпиады. Как это выглядит в политическом аспекте, и как это может повлиять на российскую политику?

Я думаю, что мы еще не… как бы даже не затронули вот в первых откликах, которые прозвучали в нашей печати и со стороны политиков на это событие. Я думаю, что мы еще практически не затронули весьма важных аспектов влияния этого события на… не просто на ближайшие несколько лет, а, возможно, на структуру российского политического процесса. Безусловно, это решение - как победа Владимира Путина, с этим практически никто не спорит, это очевидный факт. Выходят рамки далеко за рамки политического пиара, обычного политического пиара. Политический пиар – вещь очень недолгосрочная, очень быстро исчезающая. А вот последствия здесь, как мне кажется, могут оказаться более серьезными. Дело в том, что мне представляется, что российские политические элиты вот только что, может быть совсем недавно, стали приходить к осознанию того, что Владимир Путин весной будущего года покинет свой президентский пост. И уже появились признаки, что некоторые из них пытаются как-то играть самостоятельно, строить какие-то свои собственные стратегии. И для президента уходящего, возникает и со всей остротой встает задача сохранения себя в политике, о чем он сам, кстати, говорил, и говорил неоднократно, что у него есть такое стремление, есть такое желание. Как это сделать? Тем более, что институтов в нашей стране, в нашей политической традиции, которые бы уходящему, ушедшему лидеру позволяли бы сохранить влияние, таких институтов нет. Можно придумать, конечно, на бумаге нарисовать массу стрелочек каких-то, каких-то кружочков, квадратиков.

Есть разные версии. Есть версия о Конституционном суде.

Да, да, да. Но, тем не менее, эти версии…

Есть версия про Государственный совет, который могут…

Да, да. Но все эти версии немного хромают. И вот, мне кажется, появляются какие-то новые штрихи среди этих версий. Ну, во-первых, Олимпиада. Очевидно, сам факт пропагандистской подготовки к олимпиаде невольно наводил на мысль о том, что Олимпиада, подготовка к Олимпиаде, может стать существенным таким элементом, а может быть и несущей конструкцией новой версии национальной идеи, да? Что, да, в летних олимпиадах нам уже вряд ли, в ближайшие, по крайней мере, перспективы удастся соревноваться, там, с американцами, с китайцами и с немцами, сложновато, а вот в зимней Олимпиаде доказать-таки, что мы лучшие в мире, что мы сильные, Россия возродилась. Вот не хватает в современной национальной идеологии – для тех, кто ее разрабатывает – некоего такого опережающего, мобилизующего начала.

Не мелковато ли, вот стать главной нацией победителей в зимних видах спорта?

Ну, может быть и мелковато, но если пропагандистскую машину развернуть должным образом, да, показать, каким образом мы преображаемся. Собственно говоря, это не только спорт, это и подъем целого огромного комплекса на берегу Черного Моря, и уже говорят о подъеме целом региона, о новом облике целого региона и так далее и так далее. Я думаю, что при желании, наверно, создать какой-то вот такой привлекательный образ в не так уж отдаленном будущем, в близком будущем, особенно для молодых слоев, которые не помнят, например, 90-х годов, это может сработать. Да, может быть как всеобъемлющая рамка это и не подойдет, но для каких-то вот таких среднесрочных целей сработать может.

А вот смотрите… я Вас перебью, но мне понравилось то, что написал ваш коллега, политолог Дмитрий Орешкин, сегодня, по-моему, в «Газете.ru» в Интернете был его комментарий. Он сравнивает вот эйфорию и вот эту вот такую мощную пропагандистскую кампанию по тому, чтобы добиться, сделать Сочи столицей Олимпиады, с Челюскинской эпопеей, когда, значит, с блеском страна преодолевала трудности. Сначала папанинцев высадили на льдине, потом всей страной их спасали. А между прочим, это было в 37-м году.

Ну, я бы сказал так: что, наверное, если сравнивать с 30-ми годами, то я бы наверно сравнил с более широким явлением, таким, как, например, освоение Крайнего Севера.

Ну, да.

И полеты на Северный полюс.

Там не только папанинцы, не только…

Да, да, да. То есть вот нечто такое высокое, труднодостижимое, что становится мечтой для, может быть, широкого поколения, скажем, людей в провинции. Сегодня каналы вертикальной мобильности и лифты, как мы знаем, закрыты, а вот тут как бы выявляется некое такое окно, которое как бы вполне, так сказать, становится, вполне осязаемым. И, естественно, все помнят, кто приоткрыл это окно. И я думаю, что на самом деле, вспоминая, как много было скептических - кстати, буквально на самом пороге заседания в Гватемале – отзывов, причем не просто комментаторов, а людей очень знающих, занимающих очень высокие позиции в спортивном движении, о том, что, вообще-то говоря, шансы Сочи не так уж высоки. Ну, может быть, конечно, это была игра очень хорошо рассчитанная, такое театральное представление, но все-таки не отрицаю, что Путин внес здесь решающий вклад, переломил эту ситуацию. И, безусловно, его… имя этой Олимпиады будет тесно связываться с Президентом, уходящем, даже в том случае, после того, как он оставит свой пост. Вот это первая, пожалуй, важная позиция, которая позволит ему оставаться не просто в роли некоего такого морального лидера, о чем некоторые говорят, а тесно связанного, ассоциированного с вполне конкретной политической программой. О том, что это политическая программа, я думаю, ни у кого из вас вопросов это не вызывает.

Мы сейчас на этом месте поставим точку с запятой. Я напомню, у нас сегодня в студии политолог, член научного совета Московского Центра Карнеги, Андрей Рябов. Мы прервемся на минуту-другую и затем продолжим разговор в программе «Власть» на канале «RTVi» и на волнах радио «Эхо Москвы».