ГЛАВНАЯ ТЕМА

Здравствуйте. Это программа "Власть" с Евгением Киселевым - совместный проект телекомпании RTVi и радиостанции "Эхо Москвы". Смотрите и слушайте нас по пятницам, в восемь вечера по московскому времени.

Добрый день.

И профессор МГУ, президент Института национального проекта "Общественный договор" Александр Аузан. Я приветствую вас, Александр Александрович.

Добрый вечер.

Вот, вы знаете, я хочу начать издалека. Когда посетители приходят в Третьяковскую галерею и приходят в тот зал, где висят картины одного из величайших русских художников Валентина Серова, и подводят их к картине "Девочка и персики", то непременно рассказывают о том, что вот девочка, которая изображена на этой знаменитой картине, это на самом деле Верочка Мамонтова, дочь Саввы Ивановича Мамонтова, который был знаменитым меценатом, в том числе, помогал много и Валентину Серову, и кому он только ни помогал. У него в Абрамцеве был замечательный кружок, в котором состояли Станиславский, Шаляпин, и кого там только ни было. И знаменитый журнал "Мир искусства" Мамонтов издавал вместе с Тенишевой. И был одним из соучредителей и основных доноров Музея изящных искусств - нынешнего Музея им. А.С. Пушкина на Волхонке. Список можно продолжать бесконечно. Но о том, что с ним потом случилось, они умалчивают. Во всяком случае, редко вспоминают о том, что в 1900 году в Москве был громкий судебный процесс по делу Саввы Мамонтова, который был, наверное, соизмерим с процессом по делу Михаила Ходорковского. Ну, я не хочу у вас хлеб отнимать, Александр Борисович, вы если чуть подробнее об этом расскажете?..

Ну, я не могу совсем согласиться, что так можно сопоставлять с процессом Ходорковского. Дело в том, что в деле Мамонтова не было никакой политической подоплеки. Дело в том, что Мамонтов был не только меценат, он и очень активно участвовал во многих промышленных проектах…

Ну да, для того чтобы быть меценатом, нужно для начала стать богатым купцом, промышленником…

…в железнодорожном строительстве. И это было вообще время «гринбергского» капитализма. Люди легко перебрасывали в нарушение законов деньги с одного счета на другой, что было, в общем, и есть сегодня, недопустимо. Скажем, двух неродственных предприятий. Просто на том основании, что у них общие хозяева.

Акционеры одного предприятия финансировали другое предприятие?

Да, да. Ну, просто потому, что, например, Мамонтов был фактическим хозяином железной дороги "Москва-Архангельск", и он был хозяином… В Петербурге был морской завод, я не помню, как он точно назывался, но во всяком случае, он производил и суда, и паровозы, он такой какой-то многопрофильный был. И вот этот завод, чтобы его как-то развить - завод был в загибающемся состоянии, нуждался в модернизации - он перекидывал непринужденно деньги со счетов вот этой железной дороги "Москва-Архангельск". И, конечно, это делалось в ущерб, наверное, акционерам вот этой железнодорожной компании. Как показал Плевако потом на суде, это делалось в конечном счете для их блага. То есть немного терпения, и это все вернулось бы сторицей…

Я, с вашего позволения, от себя чуть добавлю, чтобы было понятно, о чем идет речь. Мамонтову нужны были, как сейчас принято говорить, кредитные ресурсы, нужны были свободные деньги. Он, получив при активнейшей поддержке министра финансов Витте, который тогда был больше чем министр финансов. В ту пору должность министра финансов была фактически руководитель правительства, потому что поста премьер-министра тогда еще не было, был председатель комитета министров, который был фигурой номинальной. А реальные, основные, ну скажем, рычаги экономической власти принадлежали министру финансов.

Совершенно верно.

Вот Витте помог Мамонтову получить, что называется, госзаказ на строительство дороги от Петербурга до Вятки. И он под залог акций этого предприятия получил банковские кредиты. Но что дальше происходит, да? Дальше…

Дальше отозвана эта концессия.

Тот же самый Витте отзывает эту концессию…

Да.

Забирает без особых объяснений заказ обратно, соответственно акции падают, банк говорит: "Мы так не договаривались"…

Да. "Выплатите разницу".

Верните кредит или выплате разницу обесценившихся акций.

Да. И когда Мамонтов…

Мамонтов расплатиться не может, его арестовывают.

Да. Но более того, после того, как он расплатился, казалось бы, выиграл банк этот петербургский международный коммерческий. Ничего подобного. Витте добивается того, чтобы эти акции были изъяты, то есть собственность была конфискована в пользу казны, что было неслыханно для того времени.

Вот эта вот история о том, что акции железнодорожных обществ, принадлежавшие Мамонтову, достались не кредиторам, а государство, это было в общем-то в нарушении тогдашних российских законов. Это раз.

Да, да, да. И традиций.

И традиций, да. Почему я говорю, что это очень напоминает лично мне дело Михаила Борисовича Ходорковского? Потому что в этом деле было очень много всего демонстративного. Например, когда арестовали Мамонтова, его пешком вели в Таганскую тюрьму через всю Москву. Это было демонстративно.

Да.

Его могли освободить под залог…

Да.

Залог был сначала установлен…

736 тысяч рублей.

Да. А потом неожиданно без всяких объяснений поднят до заоблачной по тем временам цифры в пять миллионов золотых рублей. Пять миллионов золотых рублей по тем временам - это была… это были не нынешние пять миллионов рублей.

Да. Почти как пять миллиардов.

Да. Примерно, да. Он просидел в одиночке, его выпустили только тогда, когда…

Через пять месяцев.

Ну, да, когда в общем оказалось, что у него подорвано здоровье, только тогда его выпустили. В газетах шла травля. Его изображали… Вот сейчас Мамонтов - меценат, да? Сейчас Мамонтов - человек, который сделал очень много для культуры, для искусства, а тогда его изображали тщеславным таким невежественным купчишкой, вокруг которого "тусуется", как сейчас бы сказали, свора голодных и непризнанных гениев, которые перед ним пресмыкаются, а за спиной над ним насмехаются и опустошают его карманы. Ну и так далее.

Но политики вот не видно.