МЕСТО В СТРОЮ

Мы переходим к заключительной части программы «Власть». В гостях у программы сегодня политолог Дмитрий Орешкин. Сейчас мы продолжим с ним говорить о том, какие перестановки могут произойти в исполнительной власти на самом верху, после того как Путин уйдет и будет избран новый президент. Но, прежде хочу сделать одно важное уточнение. Мы, пожалуй, поторопились, когда сообщили в начале программы, что Мосгорсуд вынес решение о незаконности расследования по делу Ходорковского и Лебедева в Чите. На самом деле, это не отменено решением Мосгорсуда. Как сообщил нам адвокат экс-главы «ЮКОСа» Юрий Шмидт, Верховный суд не отменил, а вернул это дело на новое рассмотрение в президиум Мосгорсуда. И еще не известно, чем это закончится. Ну, вернемся к тому, о чем мы говорили с Дмитрием Борисовичем Орешкиным. Вот, как вам кажется, есть такие мощнейшие фигуры, как например упомянутый в материале нашего обозревателя Игорь Иванович Сечин, который пользуется репутацией этакого серого кардинала. Можно себе действительно представить такой вариант, что он падет?

Ну, мне кажется, в интересах президента и в той, скажем, психологической ситуации, в которой он находится, сохранить Сечина. Просто потому, что Путин известен тем, что он вот такие, неформальные, человеческие обязательства старается соблюдать. Например, он безукоризненно вел себя по отношению к Ельцину. Соблюдал все формальные и неформальные договоренности. Мне кажется, что он и по-человечески, и системно старается в этой вот системе размытого олигархизма, на самом деле - олигархата, если угодно. То есть он формирует несколько влиятельных фигур, административно влиятельных, примерно равного веса, которые друг с другом конкурируют и поэтому никто из них не может возвыситься над другими. В этом месте, наверное, президент постарается найти какую-то позицию достаточно влиятельную и для своего верного помощника, ну, просто для того, чтобы он мог конкурировать в дальнейшем.

А вам не кажется, что в истории были очень часто случаи, когда серые кардиналы плохо кончали?

Безусловно. Но, вопрос весь... Тут уже будет проблема не Путина. Если он даст ему, как бы, позицию...

Вы знаете, я из какой логики исхожу, человеческого и политического поведения. Сам Владимир Владимирович Путин, безусловно, не может расстаться с Сечиным. Слишком многое их связывает, слишком много Сечин сделал для него. Но, вот Владимир Владимирович уйдет. Владимир Владимирович уйдет. И, как бы эта… уже его судьба – не его вопрос.

Да. Он уйдет...

Или скажет своему преемнику: «Знаешь, Сергей Борисович, а вот Игоря Ивановича не тронь»?

Наверное, скажет. И, наверное, даже он оставит какую-то позицию, которую может занять Игорь Иванович, явного или не явного центра влияния. А вот уже потом, в течение ближайших двух-трех лет, будет понятно, съедят там они друг друга, кто-то кого-то, или не съедят – это уже будет вне сферы контроля Путина. Его задача – если верна та гипотеза, что, вот, будет создаваться такая демократия высшей бюрократии, и конкуренция между группами влияния. Тогда уже это будет проблема самого Игоря Ивановича, как он распорядился теми ресурсами, которые смог заработать в течение этих восьми лет.

Ну, а в принципе, как вам себе представляется вот эта будущая ситуация? Есть разные точки зрения, скажем... обозначу две крайних. По одной версии, одна крайняя версия, что Путин, ну, просто опутает своего преемника сложной системой обязательств – этого не тронь, туда не ходи, этого не делай, туда не езди. Я утрирую сознательно. И другая версия, что на самом деле будет очень простая система договоренностей. Там, несколько неприкасаемых фигур будут обозначены для преемника, скажем, на, во всяком случае, ближайшие несколько лет, несколько согласованных назначений, а в остальном руки развязаны.

Ну, мы с вами в любом случае исходим из того, что преемник столь же полновластен как... столь же популярен, столь же централизован, как ныне действующий президент. А если другая схема, о которой я толкую, что преемник будет преемником, но он не будет новым Путиным, он будет на полголовы или на голову ниже, тогда нет смысла его опутывать формальными, неформальными договоренностями, потому что его будут держать в подвешенном состоянии жесткие конкуренты вокруг, не менее сильные, или, во всяком случае, менее сильные, но весьма влиятельные. И эта система мне кажется более надежной, в смысле сдержек и противовесов, чем вот такая договоренность – этих трогай, этих не трогай. Потому что все эти договоренности, как показывает любой опыт авторитарного государства, работают год-два, а потом начинают сыпаться, что, собственно говоря, сам и Путин показал. Ведь наверняка были какие-то договоренности, но он постепенно оттеснял, там, Гусинского, Березовского, Ходорковского. То есть происходила смена, вовсе не запланированная в момент передачи власти. Просто потому, что Путин сконцентрировал у себя в руках очень мощный ресурс и им воспользовался. Может быть, задача состоит в том, чтобы не дать преемнику стать столь же влиятельным, сильным, централизованным лидером, каким был сам президент.