ГЛАВНАЯ ТЕМА

Здравствуйте. Это программа «Власть» с Евгением Киселевым, совместный проект телекомпании RTVi и радиостанции «Эхо Москвы». Смотрите и слушайте нас в прямом эфире каждую пятницу в 8 вечера по московскому времени. Сегодня 21 сентября 2007 года. До конца второго президентского срока Владимира Путина остается 229 дней, до новых выборов в Государственную Думу России – 71 день. До окончания тюремного срока Михаила Ходорковского – 1494 дня. Минувшая неделя прошла в ожидании того, когда же, наконец, будет сформировано новое правительство России? Предположений, гипотез, слухов, утечек относительно того, кто именно может занять ту или иную должность в новом кабинете министров, а кто свой пост потеряет, было предостаточно. Между тем, в прошлом выпуске нашей программы по горячим следам отставки правительства Фрадкова и назначения Виктора Зубкова новым премьером мы говорили о том, что вся эта история убедительно показала: достоверной информации о том, какие кадровые решения готовятся в Кремле, нет ни у кого, потому что президент Путин принимает их, эти решения окончательные, единолично. Более того, он считает, что готовить их надо в обстановке полной секретности, а объявлять внезапно и эффектно. Поэтому процесс принятия решения на самом верху выглядит как своеобразный черный ящик. Судить о том, как он устроен внутри, можно только на основании объективной информации, которая имеется на выходе. Подробнее о том, что рассказал нам кремлевский черный ящик на прошлой неделе, в редакционном комментарии нашей программы. Неделю назад на выходе из черного ящика мы имели назначение Виктора Зубкова, и можно было анализировать, почему и для чего сделан этот выбор. На этой неделе из черного ящика вывалились на свет божий две чрезвычайно важные вещи. Во-первых, это история с рапортом зятя нового премьера, министра обороны Анатолия Сердюкова об отставке по этическим соображениям – нельзя, мол, работать министром обороны в кабинете, который возглавляет твой тесть. Во-вторых, это публичное, под объективами телекамер выступление нового премьера на заседании правительства, когда Зубков устроил форменный разнос некоторым сотрудникам аппарата правительства и министрам. Начнем с первого. Прошение Сердюкова об отставке. Здесь важно то, что, как заявил премьер-министр после встречи с Путиным в Сочи в минувший вторник, инициатива написания этого прошения принадлежит ему, Зубкову, то есть это он, новый премьер, ставит вопрос об отставке собственного зятя, приносит в жертву карьеру мужа своей дочери во имя строгого соблюдения закона «О государственной службе», который запрещает родственникам и свойственникам работать на соподчиненных должностях. Однако, как всем хорошо известно, министр обороны не является прямым подчиненным премьера; по Конституции и по закону «О правительстве» он назначается президентом, отвечает перед ним, а свойство с премьером не является прямым нарушением буквы закона «О государственной службе», хотя, конечно, дух закона, этические нормы тут не вполне соблюдены. Но, боже мой, сколько примеров того, как все это игнорируется в открытую. Только что там же, в Сочи, на встрече Путина с иностранными политологами из так называемого «Валдайского дискуссионного клуба» один из гостей спросил у Путина: «Не видит ли президент проявления коррупции в том, что сын директора ФСБ Патрушева работает советником председателя совета директоров «Роснефти» и заместителем главы президентской администрации Игоря Сечина?». В ответ Путин отшутился, рассказал анекдот про то, что сын генерала не может стать маршалом, потому что у маршала есть свой сын. Так что история с отставкой Сердюкова выглядит откровенным пиаром Зубкова. Отсюда вывод: даже если Путин еще не сделал окончательный выбор в пользу Зубкова как преемника, то по крайней мере дал ему разрешение начать собственную раскрутку. Иными словами, предвыборная кампания Зубкова стартовала. В этом еще больше убеждает второй эпизод. Дело даже не в том, какие слова были сказаны на заседании правительства. Важно, как они были сказаны.

В чем дело, почему туда деньги не поступили до сих пор ни из резервного фонда, ни из кредита 2 миллиарда? Я вас спрашиваю, Антон Викторович.

Нет на контроле, извините.

А вы кем работаете?

Директор Департамента экономики и финансов.

Финансовые вопросы в вашем ведении?

У нас они распределены, вопросы региональные…

Я вас спрашиваю, финансовые вопросы в вашем ведении?

В том числе в моем.

В том числе. Вот я прошу вас, Сергей Евгеньевич, командировку выписать с понедельника и направить товарища Дроздова на Сахалин.

Важно, как выглядел Зубков, как держался, как смотрел. Давно я не слышал из уст российских премьеров такой интонации, не видел такого жесткого, тяжелого взгляда.

Вам президент давал еще два года назад это поручение, а вы его отложили на восьмой год.

Нет, у нас…

А я вам сейчас зачитаю.

А, по единой администрации?

Да. Так же нельзя работать. Как это так? Поручение президента. Кто посмел поручение президента вот так легко вот корректировать?

Ощущение, что перед нами - властный, волевой, уверенный в себе человек, безусловный лидер. И еще вот это слово «товарищ», из стиля совсем другой эпохи. Как пошутил один политолог: «И Брежнев, такой молодой…»… Так что же, Зубков наш следующий президент? Очень похоже. Правда, есть одна примета: и при Путине, и раньше при Ельцине высокопоставленные политики и чиновники, которым, как было видно по всему, ужасно хотелось в президенты, в премьеры, в министры, в другие руководители, в итоге никем не становились. Последний, самый свежий пример – Сергей Иванов. Согласно национальным особенностям российской политики власть достается тому, кто ее не добивается откровенно, кто внешне равнодушен к перспективе невероятного возвышения и даже немного сопротивляется ему, как когда-то сам Путин. Но в случае с Зубковым это правило может уже и не работать. До президентских выборов не так уж много времени, а на игры в показную скромность его, возможно, и вовсе не осталось.