ГЛАВНАЯ ТЕМА

Здравствуйте. Это программа «Власть» с Евгением Киселевым, совместный проект телекомпании RTVi и радиостанции «Эхо Москвы». Смотрите и слушайте нас в прямом эфире каждую пятницу в 8 вечера по московскому времени. Сегодня 12 октября 2007 года. До конца второго президентского срока Владимира Путина остается 206 дней. До новых выборов в Государственную думу России – 50 дней. До окончания тюремного срока Михаила Ходорковского – 1473 дня. Как всегда, начнем наш выпуск с главной темы минувшей недели. Безусловно, на мой взгляд, главным событием и самой главной обсуждаемой темой последних дней была статья начальника Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков генерала Черкесова, которая была опубликована во вторник в газете «Коммерсант». Об этом в редакционном комментарии нашей программы. То, что произошло в минувший вторник – вещь беспрецедентная. Руководитель федеральной спецслужбы, подчиняющийся непосредственно президенту, да не просто руководитель – человек, который много лет считался одним из самых близких и доверенных людей Путина, публично признает факт раскола в чекистской команде. Не будем вновь пересказывать статью Черкесова, до нас это сделали многократно. Не будем вступать в полемику с утверждениями автора о спасительной роли чекистской корпорации в новейшей истории России. И уж точно не будем разбирать множество смысловых и стилистических ляпов вроде того, что в начале 90-х, падая в бездну, постсоветское общество уцепилось за чекистский крюк и на нем повисло, спаслось от гибели. Тут почему-то сразу вспомнилось, как после неудачного покушения на Гитлера в 44-м в берлинской тюрьме «Плаццензее» казнили заговорщиков, вешая их на мясницких крюках. Констатируем главное – руководитель одной из спецслужб подтвердил, что авторы многочисленных публикаций в средствах массовой информации правы: между спецслужбами действительно началась война и что недавние аресты генерала Бульбова и других высокопоставленных сотрудников Госнаркоконтроля часть этой войны. Главные противники в прессе назывались многократно: с одной стороны это сам Черкесов и начальник Службы охраны президента России генерал Виктор Золотов; по другую линию фронта Сечин, Патрушев и, судя по всему, попавший в орбиту этой группировки начальник Следственного комитета Александр Бастрыкин. Почему они начали войну – тоже рассказано много раз. Тут и месть за дело мебельной фирмы «Три кита», и за дело о контрабанде китайского ширпотреба, в который оказались вовлечены высокопоставленные сотрудники ФСБ и Генпрокуратуры. Оперативное сопровождение этих дел, то есть наружное наблюдение, прослушивание телефонов, скрытые съемки и прочие спецмероприятия осуществляло по высочайшему повелению именно ведомство Черкесова и лично ныне арестованный генерал Бульбов. Весной 2006 года собранные материалы легли на стол президента и в результате Путин уволил несколько эфэсбэшных и прокурорских генералов, включая самого генпрокурора Устинова. Но помимо желания поквитаться, у проигравшей тогда стороны есть другой, гораздо более серьезный резон: Черкесов стал угрозой, он слишком приблизился к президенту; судя по всему, превратился для Путина в важнейший источник альтернативной информации об интригах силовиков и всерьез претендовал на то, чтобы сменить Патрушева на посту директора ФСБ – а ходят слухи, что Путин давно об этом размышляет. Черкесова прочили и на должность генпрокурора, и на должность координатора всех спецслужб, которым сможет стать новый секретарь Совета Безопасности – пост, заметим, по-прежнему вакантный, и на роль главы некоего ведомства по борьбе с коррупцией, опять-таки, с широкими полномочиями по отношению ко всем спецслужбам.Теперь, после случившегося скандала, даже если Черкесов устоит, Путину будет гораздо труднее принять подобное кадровое решение. Но тут возникает другой вопрос – а что, руководители Следственного комитета и ФСБ политические самоубийцы? Неужели они затеяли войну против президентского друга и соратника Черкесова и его ближайших сотрудников на свой страх и риск, без санкции сверху? Верится с трудом. Должны были, как принято выражаться сегодня на политическом жаргоне, «проложиться» в Кремле, получить президентское добро хотя бы в какой-то форме.Но, с другой стороны, неужели генерал Черкесов выступил со статьей в «Коммерсанте» тоже, как утверждают некоторые, на свой страх и риск, от отчаяния, от того, что он, якобы, не имеет прямого доступа к президенту? И в это тоже верится с трудом. Выступать в прессе с откровениями по поводу того, что происходит в недрах спецслужб и в отношениях между ними – тяжелейшее нарушение всех писаных и неписаных норм и правил, которыми живет чекистская корпорация. Нет греха большего, чем выносить сор из избы. Вспомните судьбу генерала Калугина. Мог ли Черкесов, в свою очередь, тоже «проложиться», получить санкцию президента на такой шаг? Вполне. Причем, Путин, это как раз в его стиле, мог запросто дать понять и той, и другой стороне конфликта, что одни могут начинать боевые действия, а другие – публично отвечать. В результате соратники, что называется, сцепились и покатились. Спрашивается, а зачем это Путину? Да для того, чтобы разделять и властвовать. Путин выстраивает систему сдержек и противовесов, чтобы и после 2008 года оставаться самой главной и самой властной фигурой в стране, и конфликт между силовиками может быть частью этой системы. Президент, если он хочет сохранить реальную власть и после формальной отставки, объективно заинтересован в том, чтобы все институты власти были ослаблены: губернаторы стали слабее после отмены прямых всенародных выборов в регионах; правительство стало слабее после того, как часть его функций перешла к неподотчетным ему госкорпорациям, которые, кстати, продолжают плодиться; война спецслужб ослабляет каждую из них. Промелькнула информация, будто Черкесов встречался с Путиным, но, как написали «Ведомости», официального подтверждения этой информации не дают ни в Кремле, ни в Госнаркоконтроле. А вот что касается ФСБ, официально сообщалось, что в минувший понедельник Путин приезжал на Лубянку, встречался с Патрушевым – правда, по официальной версии, для знакомства с новыми образцами антитеррористического оборудования. Некоторые наблюдатели расценили это как политический жест, как сигнал, что Путин на стороне Патрушева. Другие – наоборот, говорят, что у Черкесова административный ресурс несравнимо слабее, чем у Патрушева с Сечиным, а Путин в таких ситуациях любит заступаться за слабейшую сторону. Как будет на самом деле – как обычно, знает лишь сам президент. Пока он молчит, не требует, как бывало раньше, прекратить истерику, но это молчание в нынешней, мягко говоря, нетривиальной ситуации выглядит весьма красноречиво». Надо сказать, что не проходит практически дня, чтобы конфликтующие стороны не выступали с теми или иными, порой совершенно сенсационными заявлениями. Ну, например, вчера с инвективами, я бы сказал – гневными инвективами, в адрес Следственного комитета выступил один из заместителей Черкесова, а сегодня тоже, на мой взгляд, чрезвычайно важная новость – следователь по особо важным делам Следственного комитета при МВД Павел Зайцев выступил с заявлением о том, что начальник департамента оперативного обеспечения Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков генерал-лейтенант Александр Бульбов, тот самый, что оказался в центре скандала, еще за год до своего ареста предупреждал, что его попытаются дискредитировать. В общем, кто не помнит, здесь я должен просто добавить, что Павел Зайцев тот самый следователь, который расследовал дело о контрабанде мебели, дело «Трех китов», сам попал под пресс Генеральной прокуратуры, против него было возбуждено дело о превышении полномочий, он был признан виновным, но в итоге все закончилось для него относительно благополучно. И вот сейчас он работает в Следственном комитете – том самом, который атакует сотрудников и высокопоставленных приближенных Черкесова, то есть вообще происходит что-то непонятное, и все чаще и чаще сор выносится из избы, война выходит в публичную плоскость. Надо сказать, что все это еще и происходит на фоне непрекращающегося коррупционного скандала в Счетной палате – там арестованы уже четверо сотрудников, отправлен в отставку руководитель арестованных аудитор Сергей Абрамов, тот самый, бывший премьер Чечни. Причем, в отличие от Черкесова, Сергей Степашин фактически открестился от своих сотрудников и сам инициировал отставку Абрамова, хотя поначалу поступали сигналы, что Степашин возмущен случившимся. Кстати, вчера произошел очень характерный эпизод – глава Счетной палаты отказался от авторства интервью, которое он дал известному журналисту и писателю Дмитрию Быкову для еженедельника «Собеседник». История такая: в тексте от имени Степашина выражались жесткие оценки и высказывались обвинения в адрес правоохранительных органов в чрезмерном давлении на Счетную палату. И вдруг Степашин называет это интервью фальшивкой. Называет после того, как текст вывешивается на нескольких сайтах в Интернете, но в бумажной версии газеты не публикуется. Здесь все нормально, просто сайты получают материалы будущего номера газеты заранее, накануне его выхода в свет. Однако из комментариев представителя Степашина и объяснения Дмитрия Быкова следует, что интервью все-таки состоялось, но, якобы, еще не готово к печати и будет опубликовано на следующей неделе. В заявлении представителя Степашина при этом говорится, что «целью данной провокации является попытка дискредитировать Счетную палату, столкнуть ее с правоохранительными органами в тот момент, когда совместно с ФСБ и Следственным комитетом она проводит работу по очищению от жуликов и взяточников». На самом деле версий тут две. Одна – конспирологическая: быть может, кто-то из сотрудников редакции, имеющих доступ к материалам будущих номеров, взял наиболее вкусные фрагменты интервью и слил его в Интернет с некими провокационными целями. Но, возможно, дело обстоит и по-другому: Степашин сперва дал гневное интервью, но потом ситуация изменилась – он встретился с президентом, президент подтвердил ему свое доверие, быть может, посоветовал не вмешиваться в историю с арестами сотрудников Счетной палаты, а, может быть, такой совет Степашину дало какое-нибудь другое влиятельное лицо, но в результате он передумал и попросил редакцию внести правку в текст. В принципе, в печатной журналистике принято согласовывать окончательный текст интервью с героем публикации, цензурой это не считается. Об этом и о других важнейших событиях российской политики сегодня мы будем говорить с гостем программы Константином Ремчуковым, издателем и главным редактором «Независимой газеты». Константин Вадимович, я вас приветствую, и сразу вопрос – как вы считаете, публикация господина Черкесова в «Коммерсанте» это крик отчаяния или это результат разводки, когда, как я предположил в своем комментарии, Путин дал отмашку и той, и другой стороне с целью столкнуть их и спровоцировать конфликт, который фактически ослабляет институциональным образом все спецслужбы?

Мне кажется, это крик отчаяния, потому что спецслужбы обычно не выходят в публичную сферу для обсуждения своих проблем. Я сторонник той версии, что это сигнал о том, что Черкесов ослаб и Путин не может ему помочь. Более того, я считаю, что в интересах Путина. Это всегда бывает в переходные периоды. Я недавно купил подборку газет 53-го года после смерти Сталина и поразился характеру всех постановлений, которые были опубликованы. Ведь постановления говорят только об одном – о концентрации власти в руках отдельных людей, переподчиняются министерства, сливаются, укрепляются, ранг руководителей повышается до уровня вице-премьерского и так далее. Мне кажется, что в этот переходный период Путин делает все, чтобы как раз сконцентрировать власть в отдельных руках. Мне кажется, это один из мотивов, почему он свое имя поставил в списке «Единой России». То есть, скорее всего, его знание о той борьбе, которая идет на всех уровнях властной иерархии таково, что он не может позволить себе двоевластия.

Ну, вот вы говорите – Черкесов ослаб. Это ваше предположение или вам нечто известно об этом?

Ну, выход в «Коммерсант» с такими вещами… Причем, у вас в комментарии этого не было, меня поразило про чекистский крюк, про сословие, про то, что это такой взгляд на чекистов, которые сейчас не позволяют России упасть в дальнейшем, будут локомотивом развития, и только после этого, когда Россия начнет развиваться, они превратятся в обычное профессиональное сословие, в обычную профессию - это как бы оставляют за скобками. Мессидж простой – есть торгаши. Мне кажется, он сейчас выносит самое болезненное обвинение спецслужбам, что они занимаются не безопасностью государства, а крышуют бизнес, и поэтому вот этот мессидж…

А они действительно занимаются, на ваш взгляд, крышеванием бизнеса?

Есть очень много оснований подозревать, что это так. У меня был опыт – я ездил в один регион и, встречаясь с главой местной администрации в районе, говорю, ну, как у вас дела? - смотрю, строительство идет. Он говорит, ну, хорошо, денег стало больше, в общем, развиваемся, потом смотрит и говорит, ну, могло быть еще больше. А что такое? Ну, понимаете… И начинает объяснять, мне что продажу алкоголя взяли одни спецслужбы под контроль, а продажу бензина – другие спецслужбы. И за бензин в казну поступает только то, что продается по талонам, а все, что продается за деньги, это как бы неучтенка. Ну и так с сожалением говорит: «Будь вот эти денежки, было бы еще лучше развивать свой район». В этой глубинке, я смотрю, человек неконфликтный, но он абсолютно точно знает, что эти владеют этим… Это как один эмпирический случай, но уже сама история «Трех китов», когда во весь голос заговорили об этом, арест борта из Китая - тоже стало вдруг понятно, то есть признаков того, что… Потом, мы знаем, когда корпоративные конфликты случаются, тоже есть много информации о том, какие силы стоят за той или иной структурой, когда что-то происходит, поэтому, в общем-то, недовольство очень многих бизнесменов в том числе состоит в том, что лучше бы занимались вопросами безопасности, прямым своим назначением, чем так глубоко влезать в корпоративный конфликт.

Ну, хорошо, если вы считаете, что это был крик отчаяния – публикация Черкесова, если вы считаете, что он ослаб, ну, вы, наверное, согласны с тем, что своей публикацией он грубо нарушил законы чекистской корпорации, сам о которой так много пишет. Какая будет кара?

Снимут.

Снимут?

Снимут.

О’кей, хорошо. Давайте на этом поставим точку с запятой, а вы приготовьтесь, уважаемые зрители, слушатели, в следующей части программы мы проведем на эту тему интерактивное голосование. Сейчас короткая пауза.