ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИГРЫ

Евгений Алексеевич, вот сейчас вы сравнивали Россию с Америкой, и мне кажется, еще более детально подтвердили, что Россия, в общем-то, иная страна и система у нас иная. Мы знаем, кто будет президентом, но мы не знаем, каково будет качество нового режима. Сейчас очень трудно гадать, каков будет механизм осуществления власти Медведевым либо Медведевым с Путиным. Сейчас очень трудно даже предположить, какова будет повестка дня нового политического режима. Наконец, какова будет, скажем так, база этого политического режима.

То есть вы хотите сказать, что сейчас невозможно ответить на вопрос, действительно ли станет Путин премьер-министром или не станет?

Со стопроцентной точностью – нет.

То есть мы будем судить только по состоявшемуся решению?

Да. Я бы с вами не спорила по поводу того, что будет после мая.

На выходе из черного ящика будет либо Путин – премьер, либо будет как-то преподнесено общественному мнению, что ситуация изменилась и решили по-другому.

Но если, кстати, Путин как человек с наибольшим потенциалом и действительно весомым весом, с влиянием среди силовых структур решит уйти с политической сцены – стать, например, председателем "Газпрома", что, в принципе, даже может иметь определенное позитивное качество, таким образом он начнет процесс десакрализации власти, то в таком случае нам будет гораздо четче представить будущий режим. Очевидно, в какой-то степени этот режим будет калькой с предыдущего – возможно, более мягкий, возможно, более открытый – но эта мягкость и открытость не будет зависеть от личных качеств Дмитрия Медведева, она будет зависеть прежде всего от соотношения сил вокруг Кремля, от давления общества, от того, насколько та часть элиты российского бизнеса, которая понимает вредность, ошибочность, деструктивность и российской внешней политики, и российской внутренней политики, сумеет консолидироваться и давить на Медведева.

А велика ли эта часть латентно недовольной элиты, если можно вообще говорить о них как об элите?

Мы должны опереться с вами на нашу интуицию и на наше общение с этой частью. Я думаю, что есть достаточно людей и среди, кстати, федеральной бюрократии и особенно среди российского бизнеса, который можно встретить и с которым можно поговорить не только в Давосе, но прежде всего за пределами Москвы…

Да, вы, кстати, недавно были в Давосе, наверное, вели такие разговоры.

…которые говорят, что долго так эта система не протянет. Но вся проблема в том, что лидер может стать либералом-реформатором только под давлением.

Но под давлением они ничего не делают, мы же с вами об этом говорили.

Нет, смотря какое давление, какова степень давления. Если давят пять человек и мы с вами – то зачем им идти на поводу? А если давит часть элиты, если давит часть общественного мнения, если общественное мнение начинает консолидироваться – это тогда другая картина. Но в любом случае реформаторами становятся не на основе своих собственных побуждений, а только под прессингом со стороны окружающего мира.

Или обстоятельств.

Или обстоятельств.

Экономических, например, обстоятельств.

Обстоятельств экономических. Под влиянием, кстати, давления этих кандалов, которые новый российский президент получает от прежнего, а это кандалы, это путинское наследие.

Вот вы говорили о десакрализации власти. Скажите, пожалуйста, а если Путин станет премьером, если действительно станет премьером, потому что я бы предложил еще один закон, мы говорили о законах…

Аксиому.

Аксиому, аксиому Путина, что на самом деле он очень часто принимает то решение, которое окружающему обществу или, скажем, экспертном сообществу кажется слишком маловероятным, потому что оно слишком простое и лежит на поверхности, ну, как в случае с Медведевым: сколько лет назад уже сказали, что он преемник номер один, и потом говорили, что нет, Путин в нем разочаровался, он думает об Иванове, о Якунине, о Чемезове, но в итоге он был очень последователен в своем выборе, фактически объявленном…

Но, кстати, Медведев никогда не выпадал из обоймы преемников.

Ну, его сколько раз "хоронили", что уже, по-моему, все поверили, что в обойме его нет.

Давайте будем считать это аксиомой Путина, может быть, одной из последних аксиом Путина, потому что, на мой взгляд, Путин в любом случае уходит. Даже если он вернется опять, хотя второй раз в эту реку не входят, даже если он вернется, он все равно уходит.

Ну а почему? Может, затем все это и задумано, может, Медведев просто местоблюститель и его задача, знаете, принимать послов, верительные грамоты, встречаться с представителями интеллигенции, награждать их орденами и государственными премиями – представительских функций хватит выше крыши.

Вы помните советскую верхушку, выдвинувшую Леонида Брежнева в качестве местоблюстителя, как они ошиблись? То есть здесь можно попасться и в совсем другую ловушку. Но сейчас, судя по тем тенденциям, которые мы видели, скорее не тенденции – факты, которые могут превратиться в тенденции, вы посмотрите, как поскакал рейтинг именно к Медведеву.

А это рейтинг Медведева или рейтинг Путина?

Но даже если это рейтинг Путина, который Медведев взял взаймы у Путина, это теперь его собственность. А за этим рейтингом потихонечку побежит элита. Она уже идет, поворачивается постепенно.

Но я хочу напомнить вам, что этот рейтинг, 82% тех, кто готов проголосовать. А если говорить о доверии, то рейтинг доверия Путину пока примерно вдвое выше, чем у Медведева. Нам надо еще раз прерваться на рекламу.

На самом интересном.

На самом интересном. И мы ровно с этого места продолжим. Через минуту мы вернемся в эфир.